— Ну… там… — залепетал гигант, собираясь духом и уже жалея, что завёл этот бессмысленный разговор.

— Там? Гм! Интересно… Наверху? Над нами? А ведь там тоже море, верно? Астральное…

Первосвет согласно кивнул. А потом растерявшись вдруг пожал плечами.

— Значит, солнце в астральном море, — сделал вывод Бор.

— Возможно, — нехотя согласился гигант, чувствуя какой-то подвох.

— Но и ты, и я там были. И ничего, кроме Астрала не увидели. Странно, верно? Так что такое солнце? Звезды? Луна, наконец?

Более Бор тогда ничего не добавил. А Первосвет решил для себя быть поосторожнее. Мало ли чего в голове у этого «сверра». Друг-то он друг, но после Новой Земли, после жизни среди гибберлингов, Бор явно стал другим.

— На лошадях поедите вы с Семёном, — услышал Первосвет пояснения северянина. Он похлопал одного из жеребцов по крупу и довольно хмыкнул. — У меня своя ездовая скотинка.

Сказано это было с каким-то подвохом, с подковыркой.

— Да? — гигант снова шмыгнул носом, но переспрашивать не стал. Учёный уже.

— Отведи этих коней к Марку, — приказал Бор. — Пусть накормит, напоит… Завтра в путь.

Из сарая появился Семён. Он как-то грустно глянул на своих новых товарищей и приблизился.

— Собрался? — громко спросил Прутика Бор.

— Да… у меня особо ничего и нет…

— Н-да… плоховато дело. Держи вот, — с этими словами северянин протянул Семёну несколько медяков. — Найди себе что-то потеплее. Дорога дальняя, ночи ещё пока холодные, сырые… Не охота возиться с больным.

Прутик взял деньги, несколько удивлёно поглядел на них, а потом торопливо поблагодарил.

— Завтра, — продолжал Бор, — чтобы с первыми петухами стоял у ворот в эльфийский квартал. Ждать не будем… Иначе побежишь сам. Ясно?

— Да, господин…

— Ты чего мямлишь? Не ел, что ли? — Бор вдруг повернулся к Первосвету и недовольно глянул на своего друга. — Ты чего тут стоишь? Я же сказал, отвести к Марку.

Потом Бор вновь вернулся к Семёну и безапелляционно сказал:

— Пошли чего-то перекусим.

Через полчаса они вдвоём зашли в известный трактир Корчаковой.

— Не робей! — шлёпнул Бор Прутика по плечу. — Я угощаю.

Откуда-то выскочили две румяные девицы. Кажется, они знали северянина. Провели его к окну и кинулись за снедью.

— Дохлый ты какой-то, парень, — хмуро пробормотал Бор. — И кислый… Случилось что?

Семёну не хотелось ничего рассказывать. Кто ему этот грубый вояка? Брат? Сват?

— Ты сам откуда будешь? Из каких краёв? — поинтересовался Бор, оглядываясь по сторонам, словно кого-то ища взглядом.

— Из Светолесья… я местный…

— А, ясно. А как в Посольский приказ-то попал?

— Знакомец подсобил.

— Это хорошо, — пространно заметил северянин.

Кажется, он кого-то увидел. Его лицо стало каменным, напряжённым.

Через минуту к столу приблизилась сама Зая Корчакова — хозяйка трактира. Она молча поздоровалась кивком и стала напротив гостей. Бор тут же поднялся и, полуобернувшись, кинул Семёну:

— Ты давай… поешь… попей… А мне надо вопросы решить… объясниться…

И он ушёл вслед за хмурой Корчаковой. Откуда-то вынырнула одна из румяных девиц. Она живо накрыла на стол, игриво поглядывая на Семёна. Тот тут же покраснел под натиском женских чар и сжался в комок. Девчушка тихо рассмеялась и отошла прочь.

Есть в одиночку да ещё не на свои деньги было неудобно. Семён, хоть и испытывал голод, старался знать меру в блюдах.

Прутик ел аккуратно, косясь по сторонам, словно опасаясь нападения со спины. Тут в его голове мелькнула мысль о том, а кто, собственно, будет рассчитываться за еду. Его мгновенно хватил ступор. Недоеденный кусок хлеба стал поперёк горла.

Прошло, наверное, минут десять, как в светлицу влетел какой-то здоровяк. Он живо окинул взглядом сидящих за столами и подскочил к одной из девиц.

— Где? — услышал Семён утробный голос вошедшего. — Где он?

— Там… внизу…

Человек злобно зарычал и помчался туда, куда ушли Бор и Зая. Кажется, это был бортник с Белого озера. Семён забыл как его точно звали.

С минуту было относительно тихо. А потом послышался яростный грохот и звон посуды.

Все посетители вмиг застыли, обслуга сгрудилась у лестницы, перешёптываясь, переглядываясь друг с другом. Снизу раздались глухие шаги и вот из подклети появился мрачный, как туча, Бор.