— Голоден? — деловито поинтересовался северянин. — Айда завтракать в «Янтарный грот». А уж после и тронемся в путь.

Прутик схватил свои пожитки и побрёл за новыми товарищами.

Честно говоря, ему не приходилось бывать в эльфийском квартале. Университетские однокашники про эту часть Новограда рассказывали немало баек. И ещё всяких пошлостей, коих здесь, типа, на каждом шагу видимо-невидимо.

Но квартал поразил Семёна больше своей абсолютной непохожестью на иные части столицы. Здания, янтарные светильники, чистые ровные улочки, множество деревьев, кустов, стриженых в виде шаров и пирамид, бронзовые статуи…

— Рот прикрой! — загоготал Первосвет. — А то прохожие на тебя оглядываются.

Семён тут же сник и опустил голову.

— Неужто не был тут ни разу?

Прутик мотнул головой.

— Э-э, брат, — гигант вновь рассмеялся. — Многое потерял. Кстати, вот мы и пришли. «Янтарный грот» — лучше места для…

— Не смущай нашего товарища, — бросил Бор, спускаясь первым. — Молод он ещё по злачным местам ходить.

Завтрак занял где-то полчаса. Едва насытились, Первосвет вдруг снова стал приставать к Семёну.

— Послушай, брат, ты раньше-то хоть раз был где-то дальше столицы? Знаешь, куда сначала едем?

— В Погостовую Яму, — приподнял брови Семён. — А что?

— И почему её так назвали? — тут задал вопрос уже Бор.

Он чуть прищурился, улыбаясь только уголками губ. Вокруг его глаз появилась тоненькая сеточка морщинок, выдававшая в нём хорошо скрываемую добродушность. Семён вдруг поймал себя на мысли, что начинает симпатизировать этому северянину… да-да, северянину… многое в нём выдавало жителя Ингоса… Судя по всему, даже несмотря на его крутой нрав и внешнюю неприступность, в глубине своей натуры Бор, скорее всего, был хорошим человеком. В любом понимании этого слова.

— Зуреньцы «ямами» называли пещеры, — пояснил Семён, откидывая в сторону густую сальную чёлку, постоянно ниспадающую ему на глаза.

— А ты, я гляжу, уж очень хорошо выучил их быт, — заметил Первосвет. — Говорят, что ты неплохо знаешься на истории…

— О! Сия наука одна из моих наилюбимейших, — довольно заулыбался Прутик. — Вот только порядка в ней нет…

— Наведёшь, коли вырастишь, — хохотнул Первосвет.

Бор подозвал обслугу, рассчитался и все дружно вышли вон. Ещё час на сборы и вот, наконец, всё было готово к поездке.

— И где же твоя «лошадь»? — улыбаясь поинтересовался Первосвет, вскидывая на плечо котомку.

— Идите за своими. За мою не переживайте.

— Хорошо, — кивнул гигант и потянул за собой Семёна.

В эльфийских конюшнях было уютно. Тут даже нечего и сравнивать с овсовским заводом. Чистенько, аккуратненько, ухожено. Конюхи вывели уже осёдланных жеребцов и Первосвет с Прутиком неспешно тронулись в путь.

Ехать на лошади было не привычно. Семён уже и забыл, как это делал в Заячьем. Кажется, жеребец под ним чувствовал неуверенность седока и всё порывался показать своё превосходство.

За следующим поворотом их ждал Бор. Он сидел на… на…

— Огневолк! — Первосвет аж присвистнул. — Вот так… дела…

— Чего застыли? — оскалился северянин. — Поехали.

И он двинулся первым. Первосвет переглянулся с Семёном и хмыкнул.

— Видал, брат! Н-да-а-а…

Минут через двадцать всадники достигли ворот разделяющих кварталы и въехали на главную площадь Новограда. Тут уже было достаточно многолюдно.

Некоторые прохожие с удивлением останавливались. Даже им, жителям столицы, не приходилось видеть огневолка. Эта угрюмая зверюга уверенно двигалась по каменной мостовой. И один её вид вызывал ступор.

Оставив справа башню Айденуса, отряд свернул и углубился на одну из самых богатых улиц столицы — Малую Кирпичную. Здесь обитали ростовщики, в основном гоблины. Здесь же были и их конторы. Эта неширокая и относительно коротенькая улица шла аж до пересечения с Сенным проездом. Оттуда уже было рукой подать до Ворот Славы.

Через каких-то полчаса отрядик покинул столицу. И едва выехали за ворота, как Первосвет пришпорил коня и долго испытывал его мощь.

— Здорово! Вот, здорово! — улыбался он. — Ловкий жеребец…

И снова пускал его то галопом, то рысью, то заставлял перескакивать через одинокие оградки, стоящие вдоль тракта. А потом, отъехав на солидное расстояние, мчался во весь опор назад. Вёл себя, будто ребёнок, получивший забавную игрушку.

Бор никак не реагировал на проделки своего товарища. Его огневолк, припустив голову к земле, бежал размеренным шагом, громко выдыхая и разбрасывая в стороны снопы искр.

Лошади старались сторониться этого монстра. Косились, однако, что говорится, держали себя в узде.