Откуда-то появился Первосвет, который бесцеремонно волок за руку главаря. Рядом шёл Бор.

Было видно, что колено правой ноги у Посвиста вывернуто наизнанку. Это выглядело так жутко, что Семён не удержался. К горлу подкатил тошнотворный ком и через секунду его вырвало.

Сквозь муть в голове, до слуха Прутика донеслись причитания Посвиста:

— Как… как… как…

Главаря словно заклинило. Он никак… ну никак не мог понять, как так случилось, что его шайку разбили наголову! Конечно, кое-кто сумел сбежать, но остальные… они либо были мертвы, либо ранены… а кто-то с испугу сдался.

— Как… как… как…

— А вот так! — хмыкнул Бор.

— Колдовство… вы… ты… не могли… никак…

— Тому, кто искренне верит, боги преподносят чудо.

Прутика вновь вырвало и он тут же потерял чувство времени. Уши опять заложило, картинка перед глазами поплыла.

Когда Семёну удалось придти в себя, он увидел группу обозников, стоявших вокруг раненного главаря. Над ним склонился Бор. Северянин сверлил взглядом бандита.

О чём шла речь, отсюда не было слышно. Прутик собрался духом и шатаясь, словно пьяный, приблизился к толпе.

— Ты меня просто… просто удивляешь, — донёсся до слуха Семёна голос Посвиста. Говорил он резко, чуть ли не выплёвывая слова.

Нервное лицо главаря сделало ряд мимических «упражнений»: оно то ухмылялось, то хмурилось, то чему-то удивлялось… Это произошло в считанные секунды. И вот, наконец, на нём застыл какой-то яростный оскал. Словно Посвист чему-то по-особенному обрадовался.

— Сильные и смелые погибали первыми! — злорадно сказал он. Прутик сообразил, что разговор шёл о прошлом главаря. Судя по всему, тот когда-то состоял в войске Лиги и где-то сражался. — А остальные… Неужели, ты так наивен? И полагаешь, что в боях не бывает пленных? Думаешь всех убивают или…

— Я ничего не думаю! — оборвал речь Посвиста Бор.

В отличие от разбойника, лицо северянина было похоже на вырезанную в камне маску. Ни единого мускула на нём не дрогнуло.

Семён ошарашено смотрел на обоих, в душе уже понимая, что произойдёт дальше. Бор, с этим его холодным безразличным взглядом уверенного сытого хищника, а с другой стороны озлобленный жалкий Посвист.

— Это… это… это там… в столице… или ещё где, — неопределённо махнул рукой последний, глядя на северянина исподлобья, — могут болтать об обмене пленными. А-а-а… а-а-а… а на самом-то деле… ха-ха… на самом деле всё не так! Ха-ха-ха! — смех у этого человека больше походил на блеяние раздраженного козла.

— И где тебя… поймали? — сухо спросил Бор. — Хотя, можешь не говорить: на Святой Земле. Верно?

— Ха-ха… конечно… ха-ха… там… на Паучьем склоне… Слыхал, небось?

— Слыхал.

— Да? — взвизгнул Посвист, явно сомневаясь в словах северянина.

А Семён вдруг вспомнил, как ему в столице говорили, что Бор участвовал в штурме Орешка. Это значило многое… очень многое…

— Многих, говорят… это… обменяли, — продолжал нервно тарахтеть Посвист. — На пленных орков… хадаганцев… А вот меня… ха-ха… и ещё около сотни мне подобных… забыли… Ха-ха! Забыли!

На лице Посвиста вновь промчалось нелепое «стадо» эмоций. Несколько секунд, и он подобрал из них наиболее подходящее данному моменту. Нос разбойника заострился, губы сжались в тонкую полоску, а глаза… они «сверкнули» такой ненавистью, что Семён ощутил, как по его спине пополз недобрый холодок.

— Знаешь, что делают с пленными? — продолжил говорить Посвист.

— Догадываюсь…

— Мне повезло: не забрали на свой нихазов аллод… ха-ха… на Игш… Работал в джунглях… ха-ха… в джунглях…

Посвист облизался. Его лицо стало каким-то противным, мерзким. Тонике губы вытянулись в полосочку, глаза засветились «жирным» блеском.

Он кинул взгляд на скеггокс Первосвета. Бор проследил его и вдруг знаком показал гиганту, чтобы тот отдал топор ему.

— Всё время хотелось пить… пить… ха-ха… Одному сломали обе руки… поставили чашку с водой… ха-ха… бери, пей!.. ха-ха… А он, бедолага, ни взять, ни поднять… пальцы распухли…

Говорил Посвист это с каким-то удовольствием, что ли. Семён тут же поёжился. Мол, как так? О человеке же рассказывает, о своём товарище!

— А в яме никогда не сидели? По колено воды… ха-ха… ни сесть, ни лечь… одна чашка какой-то жратвы на всю ораву… Мы там и лес валили… н-да… и копали… полгода, где-то… ха-ха… Не все протянули…

— Только те, кто посильнее, да понаглее? — сощурился Бор, поигрывая древком скеггокса. — Знамо дело! Небось, у своих же отбирал и еду, и воду, а?

Лицо Посвиста опять нервно затряслось. Он сжал кулаки и насупился.

— А ты… а ты… а ты с моё посиди! Пусть бы и тебя палками по спинке «погладили»! Ха-ха-ха… Или свои, как ты говоришь… ха-ха… Я бы глянул, что запоёшь… Или нет! Когда всю ночь, весь день… ха-ха-ха… постоянно орут раненые… которые уже доходят… Когда ноют кости, жилы… когда над ухом беспрестанно зовут родных… мамку зовут… мол, она далече, не пожалеет, не погладит… А потом вдруг ругаются последними словами… ха-ха… снова орут… то им холодно, то им жарко… то жажда… А ты пытаешься помогать… пытаешься… действительно… ха-ха… А они тебя же… суки!..