— Не присоединюсь, не мечтай, — сказал капитан. — Что мне до вашей политики с экономикой… Мое дело маленькое: чтобы в районе люди спокойно спали, чтобы дети — и мои тоже — без опаски могли из дому выходить.

— Вот-вот… Боюсь, через несколько месяцев Ямбургский район станет очень неспокойным местом. И опасным. Практика показала, что даже таких громких акций, как Беслан и Норд-Ост, — недостаточно, чтобы как следует раскачать Россию. И зарубежные аналитики пришли к выводу: необходимо нечто уж совершенно запредельное. Кошмарное. Непредставимое. Впрочем, вы можете успеть сменить место службы и жительства. Время есть.

— Пугаешь, — констатировал капитан. — И на слабо берешь. Ладно… Рассказывай, черт с тобой. Считай, что я в деле.

— Стоп-стоп-стоп, — Макс выставил руку ладонью вперед, словно хотел отгородиться от секретной информации, совершенно ему не нужной. — А я-то здесь при чем? Чего это ради меня-то в добровольцы принудительно записали? В чем мой профит?

— Ну-у-у, господин Безуглов… — укоризненно покачал головой Сергей Борисович. — Во-первых, в добровольцы вы записались сами, без принуждения, — хоть ваш вербовщик оказался предателем, но проблема-то остается: детей действительно похищают, и используют… для очень нехороших дел используют.

Граеву показалось, что едва заметный кивок Сергея Борисовича после этих слов был как раз адресован ему, Граеву — в ответ на его вопросительный взгляд. Намек понятен…

— А во-вторых, закрытые дела о взрыве жилого дома на Заречной улице и офисного здания на Театральной — неплохой профит, не находите?

Макс изумленно захлопал ресницами.

— Заречная — это где? Впервые слышу…

Сергей Борисович не стал тратить слов — молча протянул фотографию.

— Во-о-от оно что… — протянул Макс. — Значит, та девка на велосипеде… Теперь все ясно. Вопрос снят. Дан приказ ему на запад…

— Кому девка, а кому и сотрудница, — наставительно произнес Сергей Борисович. Повернулся к Граеву и Людмиле: — У вас, господа, может быть, тоже имеются вопросы или возражения?

Граев покачал головой. И без того ясно, что скажет ему Сергей Борисович: ваш профит, господин Граев, в том, что вам и дальше позволят проживать хапнутые денежки. А Ксюша или Катя не окажутся «перевезенными в безопасное место».

Людмила сказала:

— По-моему, пора приступить к рассказу.

И Сергей Борисович приступил.

По его словам, совсем неподалеку, с эстонской стороны границы, не так давно появился секретный объект. Биологические опыты. На человеческом материале. Хозяева — не одни лишь эстонские спецслужбы. Главные кураторы проекта из… В общем, из страны, предпочитающей всевозможные запрещенные конвенциями и договорами объекты (например, концлагеря, где к военнопленным применяются пытки) размещать не на своей территории.

Опыты проводятся над животными — хищными, безмерно опасными, обладающими зачатками разума. (Ваше недоверие, господин Крапивин, вполне понятно — но позже вы можете расспросить своих коллег, им доводилось сталкиваться с такими зверушками.) Вернее, даже не опыты, — полевые испытания. Причем на нашей территории… Но это лишь цветочки, одиночные вылазки зверей-мутантов. Ягодки будут чуть позже. Массовая атака практически неуязвимых для оружия ночных монстров, залитый кровью район, хаос, неразбериха, полное падение престижа власти. А затем, в самый кульминационный момент, — общественности предъявят виновников. Фальшивый, загодя созданный на российской территории квази-объект, — здесь, дескать, покрываемая властями «кровавая гэбня» ставила свои чудовищные опыты, здесь выпустила джинна из бутылки… Когда это произойдет, объяснять не надо, — ровнехонько под президентские выборы. И результат их станет непредсказуемым. Не исключен и вариант какой-нибудь «березовой» революции — если для подобного мероприятия найдутся спонсоры, все-таки не Украина и не Грузия, требуются на порядок большие капиталовложения.

Задача проста: объект должен быть уничтожен. Причем людьми, никак с российским государством не связанными. Чтобы случае провала мировой общественности могли предъявить трупы гражданина Германии, находящегося в российском розыске, и авантюристки-наемницы, давно ушедшей с государственной службы, и другого наемника, засветившегося в паре балканских стран и числящегося в розыскных списках Гаагского трибунала. (При этих словах Макс приосанился — понятия не имел, что он столь популярная на Западе персона.) И еще один труп, не поддающийся опознанию, — потому что капитан милиции Крапивин, увы, в случае неудачи скончается в больнице после травм, полученных в дорожно-транспортном происшествии…

А чтобы избежать подобного исхода и оставить с носом жаждущую трупов мировую общественность — операцию надо подготовить и провести ювелирно.

Вот и вся вводная информация. А в качестве бонуса он, Сергей Борисович, готов ответить на один вопрос каждого из присутствующих. Лишь на один, но правдиво и исчерпывающе. Кто первый?

Первым, не особо задумываясь, поднял руку Макс.

— Можно ли увольнительную на денек получить? А то тут один хмырь живых людей топить повадился, надо б с ним разговор закончить…

— Уже не надо, — покачал головой Сергей Борисович. — Виктор Ильич Понырев, он же Витя Кингисеппский, он же Джазмен, — арестован сегодня ночью. Он и трое его подручных. Взяты с поличным, с оружием в руках, — в квартире, где находились два трупа, застреленные из этого самого оружия. И один полуживой человек со следами самых изуверских пыток. Кому принадлежала та конспиративная квартира — объяснять, думаю, не надо. Так что возможность закончить разговор появится лет через двадцать, никак не раньше. Кто следующий?