Легкие горели огнем, ноги отказывались сгибаться, но все же я поднажал и нагнал старшего инспектора. Мы забежали в какую-то подворотню и принялись жадно глотать распахнутыми ртами свежий воздух.

– Ну и ночка! – прохрипел я, выглядывая на улицу.

И тут же в спину уткнулся пистолетный ствол.

– Руки! – потребовал Бастиан Моран, сковал мои запястья стальными наручниками и тихонько рассмеялся: – Как же долго я ждал этого момента, виконт! Вы арестованы!

Получить удар в спину – это всегда неприятно и чертовски обидно. Ты доверял человеку, а он тебя предал, обманул доверие, растоптал дружбу. Всякий раз после такого на душе остаются незаживающие шрамы.

Но это если ты человеку доверял и не ждал от него подвоха. В противном случае остается только развести руками и признать, что тебя переиграли.

Я никогда не питал иллюзий относительно Бастиана Морана, поэтому, запертый в одиночную камеру, предаваться самобичеванию не стал.

Вовсе нет! Последние дни преподнесли столько неприятных сюрпризов, что арест на их фоне даже как-то особо и не расстроил. Стоило только захлопнуться за спиной железной двери, как я улегся на жесткую скамью, закрыл глаза и сразу уснул.

Спал без снов, но когда открыл глаза, то решил поначалу, будто тронулся умом и брежу наяву.

Посреди камеры на раскладном стуле расположился Фридрих фон Нальц собственной персоной. Он с виноватым видом улыбнулся и вдруг попросил прощения:

– Извините, виконт. Не хотел вас будить.

– Это что-то новенькое, – пробормотал я, приписав появление главного инспектора проделкам своего таланта. Никак иначе объяснить происходящее не получалось.

Голая кладка каменных стен без единого окна, ржавая решетка светильника, глухая дверь, обшарпанная лавка… И на фоне всего этого безобразия – сверкающий орденами и медалями парадный мундир главы полиции метрополии.

Бред? Бред.

– Вы, вероятно, не ожидали моего визита? – улыбнулся Фридрих фон Нальц.

С тем же успехом я мог ожидать визит расстрельной команды, но произносить этого вслух не стал и коротко признал:

– Не ожидал.

– Отчего же так? – удивился жуткий старик, в бесцветных глазах которого полыхало далекое зарево его жгучего таланта. – Старший инспектор Моран отзывался о вас исключительно в превосходных тонах.

Учитывая, что за решетку меня отправил именно старший инспектор, слышать об этом было по меньшей мере странно.

– А где сам старший инспектор? – спросил я, желая хоть немного разведать обстановку.

– В больнице, – сообщил Фридрих фон Нальц. – Врачи подозревают отравление продуктами горения белого фосфора, но он поправится.

– Даже так? – озадачился я, уселся на лавке и прислушался к собственным ощущениям. Ничего не беспокоило.

– Старший инспектор дал полный отчет о ваших действиях, – многозначительно произнес старик.

– Этого-то я и боялся.

Главный инспектор рассмеялся.

– Бояться нечего, виконт! – объявил он. – Никто не собирается предъявлять вам обвинение в нападении на посольство Великого Египта.

– Только не говорите, что вам удалось спустить все на тормозах, – поразился я неожиданному заявлению.

– Газеты напишут о нападении демона. Он подобно урагану промчался по городу и атаковал египетское посольство. Нет поводов для беспокойства, виконт. Газеты никогда не лгут.

– И египтяне это проглотят?

– Учитывая известные вам обстоятельства, они воздержатся от недружественных демаршей.

Я склонил голову набок и спросил:

– Почему же тогда я до сих пор здесь?

– Старший инспектор Моран посчитал необходимым изолировать вас от общества, дабы уберечь от необдуманных поступков. По его мнению, вы отличаетесь излишним тщеславием, а слишком откровенное общение с прессой в нашей ситуации до добра точно не доведет.

Намек прозвучал яснее некуда, и я поспешно кивнул:

– Буду нем как рыба.

– Это в ваших собственных интересах, виконт.

– Нисколько не сомневаюсь.

Главный инспектор поднялся на ноги и вдруг спросил:

– Почему вы не сказали, виконт?

Я облился холодным потом и пролепетал:

– Не сказал о чем?

– О своем родстве с Эмилем Ри. Я ведь знал его еще до того, как он стал канцлером. Да и после доводилось общаться. Удивительный был человек.

– С чего вы взяли? – опешил я, но сразу догадался: – Фотография!