– Раздевайтесь и складывайте вещи, – потребовал он.

Я обернулся к гвардейцам:

– Какого черта?!

– Последняя проверка, – объявил лейтенант Грейс.

– А без нее никак не обойтись?

Лейтенант покачал головой.

– Это переходит все границы разумного! – проворчал я.

– Ваша благонадежность находится под большим вопросом, виконт, – напомнил рябой гвардеец, – но ее высочество однозначно и недвусмысленно выразила заинтересованность во встрече. Не создавайте нам лишних сложностей, прошу вас.

Ругаться и призывать громы и молнии на головы гвардейцев я не стал, разделся и с благодарностью принял от усатого господина больничную накидку и тапочки.

– Проходите, виконт, – указал врач на следующую дверь.

Большую часть соседней комнаты занимал огромный аппарат с откинутой шторкой посередине, через которую можно было забраться внутрь.

– Прошу! – указал на него толстяк. – Убедительная просьба не ерзать и не двигаться. Процедура много времени не займет.

– Процедура? – охнул я.

– Мы просветим ваши внутренности икс-лучами, – спокойно пояснил важный господин. – Если внутри вас обнаружатся посторонние предметы, мы это определим. Аппарат Рентгена, слышали о таком?

Я что-то читал о новом слове в диагностике несколько лет назад, но спросил о другом:

– Посторонние предметы – это как?

– Это бомба, виконт, – спокойно ответил рябой гвардеец.

– Как ее можно привести в действие, по-вашему?

– С помощью часового механизма, разумеется, – на полном серьезе ответил лейтенант и поторопил меня: – Виконт, не заставляйте нас терять время попусту.

Я забрался в аппарат, обшитую изнутри свинцовой фольгой шторку немедленно задернули, и усатый господин посоветовал:

– Там ручки, возьмитесь за них. И умоляю: не шевелитесь!

Так и сделал, тогда раздалось низкое гудение. Толстяк стоял и пристально следил за мной все время, пока длилась процедура. Я успел покрыть последними словами и наследную принцессу, и ее охранников, заодно не забыл помянуть втравившего меня в эту историю фон Нальца.

Когда гул стих и я выбрался из аппарата, ассистент сразу полез вытаскивать фотопластину, а усатый господин попросил:

– Будьте любезны, подождите в приемной!

Я в сопровождении гвардейцев вернулся в соседнюю комнату и зябко поежился из-за забравшегося под накидку прохладного ветерка, но, когда собрался одеться, меня остановили.

– Намереваетесь идти на встречу с ее высочеством в этом тряпье? – рассмеялся рябой гвардеец. – Виконт, вы большой оригинал!

– Это, как вы изволили выразиться, тряпье – моя одежда.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся лейтенант Грейс и расправил щегольские усики, – мы предоставим вам новую. Эту, если пожелаете, заберете на обратном пути.

– У вас есть мои мерки?

– Разумеется!

В этот момент распахнулась дверь аппаратной и к нам присоединился усатый господин с фотопластиной.

– Сердце без патологий! – объявил он и спросил: – С группой крови точно ничего не напутали? Это критично!

– Нет, доктор, полное совпадение, – отозвался лейтенант Грейс.

Я с удивлением повернулся к нему, намереваясь потребовать объяснений, но рябой гвардеец вдруг стиснул мою шею в сгибе локтя и прижал к лицу влажную тряпку. В нос ударил сладковатый эфирный запах, голова закружилась, и сознание унеслось в те неведомые дали, где нет хлопот и забот, где воображение легко подменяет собой законы физики, а слова разнятся на цвет и вкус.

Меня усыпили хлороформом.

Сначала не было ничего, потом тьму прорезало лившееся откуда-то из неведомой выси сияние. Так продолжалось бесконечно долго, а потом некое наитие подсказало, что я лежу с широко распахнутыми глазами и пялюсь на горящую под потолком лампу.

Свет обернулся страшной ломотой в висках, я попытался зажмуриться и не смог. Попытался прикрыть лицо ладонью, и безвольно вытянутая вдоль тела рука сразу соскользнула вниз, угодила онемевшими пальцами в непонятную посудину, загремела сталью.

И тотчас надо мной нависло лицо в марлевой повязке.

В глазах незнакомца расплескался страх, он попытался отпрянуть, но не успел – пальцы сами собой стиснули какую-то железку и стремительным движением воткнули ее в шею медика.

Ударила кровь, в горле врача заклокотало, обеими руками он зажал рану и бросился наутек. Я нагнал его, толкнул в спину, направляя лицом в закрытую дверь, придавил, ударил скальпелем в поясницу, меж ребер, под левую лопатку.

Бил наверняка. Бил, чтобы убить.