— Вы не смогли установить, кто был этот человек?

Она бросила сигарету в пепельницу.

— К сожалению, нет.

Эллери, терзаемый сомнениями, поглядел на нее долгим взглядом.

— Еще один маленький вопрос, мисс Бретт. Почему вы именно сейчас собираетесь ехать домой — в тот момент, когда все дело достигло своей кульминации?

— По той причине, что я чувствую — задача мне не по зубам.

Она достала из сумочки письмо и подала Эллери. Тот быстро пробежал его глазами. Письмо подписал директор музея Виктории.

— Как видите, я немедленно информировала Лондон обо всем, происходящем здесь. Это письмо — ответ на мое сообщение о высоком незнакомце. Вы же сами прочитали: руководство музея оказалось в сложном положении. После того как инспектор Квин прислал первую телеграмму, между директором и нью-йоркской полицией завязалась активная переписка. Но с первым ответом все же вышла задержка, потому что в музее никак не могли, решиться обнародовать эту малоприятную историю.

Дирекция, как видите, поручает мне вступить в контакт с нью-йоркской полицией и действовать по собственному усмотрению. — Она вздохнула. — Мое собственное усмотрение подсказывает мне, что я не доросла до этого дела. Я решила рассказать все о себе и сообщить то немногое, что знаю, инспектору Квину и после возвратиться в Лондон.

Эллери вернул ей письмо, она аккуратно сложила его и спрятала в оумочку.

— Могу признать, — сказал он, — что охота за картиной способна измотать даже самых матерых ищеек. Она, разумеется, не по силам юной даме. С другой стороны, — тут он сделал многозначительную паузу, — я, быть может, в самое ближайшее время смогу сделать вам парочку полезных намеков.

— Мистер Квин! — Глаза ее сразу засняли.

— Музей санкционирует ваше дальнейшее пребывание в Нью-Йорке, если у вас появится перспектива найти Леонардо?

— О, да! Наверняка, мистер Квин! Я пошлю еще одну телеграмму директору.

— Посылайте! — Он улыбнулся. — На вашем месте я, пожалуй, не спешил бы отправляться в полицию, мисс Бретт. Было бы полезнее для дела, если б вы — как бы это повежливее выразиться — продолжали оставаться под подозрением.

Джоан вскочила.

— Это просто великолепная идея!

— Только это, видимо, опасно, — сказал Эллери. — Нам надо все хорошенько обдумать. Каждый знает, что вас отсюда уволили; без работы, не привлекая к себе внимания, вы в Нью-Йорке оставаться не сможете. И прежде всего, разумеется, не сможете по-прежнему жить на вилле Халькиса… Придумал! — Он схватил ее за руки. — Есть замечательное место, где вы смогли бы работать, не вызывая ни малейших подозрений.

— И где же это?

Они сели рядышком на кровать. Их головы приблизились, и Эллери шепнул на ушко Джоан:

— Вы ведь полностью посвящены в дела Халькиса, не так ли? Есть один человек, которому пришлось вникнуть в эти дела значительно глубже, чем ему хотелось бы. Я имею в виду Джеймса Дж. Нокса!

— О! Великолепно! — также шепотом произнесла она.

— Для Нокса вы будете просто неоценимым работником, — быстро продолжал Эллери. — К тому же прошлой ночью я слышал от Вудраффа, что секретарь Нокса заболела. Я проверну дело так, что Нокс лично предложит вам работу. Но вы будете молчать, как могила. Вы согласитесь принять это предложение, будто и в самом деле намерены зарабатывать деньги за пишущей машинкой. Поняли?

Он не стал дослушивать благодарности Джоан и быстро вышел из комнаты.

Внизу в вестибюле он прислушался и призадумался. Затем быстро пересек коридор и постучал в дверь Аллана Чейни.

Спальня Аллана Чейни выглядела так, словно посреди нее пронесся смерч. Аллан метался из угла в угол, как тигр, и рявкнул на ходу:

— Вечно носит тут кого не попадя!

Эллери, вытаращив глаза, застыл на пороге. Когда молодой человек узнал его, он спросил все же на полто-на ниже:

— Чем могу?..

— Пару слов… — Эллери закрыл дверь.

Аллан попытался взять себя в руки.

— Пожалуйста, садитесь, — пробормотал он.

— Сразу к делу, мистер Чейни, — начал Эллери. — Я все еще имею удовольствие заниматься убийством Гримшо и самоубийством вашего отчима.

— Никаким самоубийством там и не пахло, — ответил Аллан незамедлительно.

— Вы полагаете? Ваша мать несколько минут назад сказала мне то же самое. У вас есть чем обосновать свое утверждение?

— Нет. Я не знаю. Да это уже и не имеет значения.—

Аллан бросился на кровать. — Чего вам от меня надо, Квин?

Эллери улыбнулся.

— Хочу задать один второстепенный вопрос, на который вы, видимо, теперь уже согласитесь ответить. Почему вы устроили побег полторы недели назад?

Аллан затих, лежа на спине и уставившись в потолок. Потом вдруг подскочил и снова заметался по комнате.

— Хорошо, — проворчал он. — Я скажу. Чисто мальчишеская выходка*из-за этой чертовки.

— Мой дорогой Чейни, — мягко поинтересовался Эллери, — о ком, собственно, вы говорите?