— Я говорю о том, что я — законченный осел! Вот о чем! Не смейтесь надо мной, Квин. Я… я влюблен в эту… в Джоан Бретт. Я знал, что она уже много месяцев что-то вынюхивает в доме. Бог его знает, что она тут ищет. И словом ни разу не обмолвилась. Но когда инспектор сказал, что Пеппер видел, как она ночью после похорон рылась в сейфе моего дяди, я уже нс знал, что и делать. Я почувствовал, что выхода для меня нет… Кто-то украл завещание, подложил труп в гроб… Я уже просто не мог сомневаться, что Джоан как-то замешана в темных делах. Поэтому я сорвался… — последние слова он произнес еле слышно. — Как бы то ни было, сейчас я понял, что сделал колоссальную глупость и что она этого не стоит. Я рад, что рассказал вам обо всем и свалил с души этот камень. Постараюсь теперь забыть ее как можно скорее.

Эллери поднялся.

— Большое спасибо, мистер Чейни. Тот, кто любит, не должен отчаиваться. Прощайте!

Час спустя Эллери Квин уже сидел напротив адвоката Майлза Вудраффа в необыкновенно уютном клубном кресле и дымил одной из его отличнейших импортных сигар.

— Вы даже понятия не имеете, мой дорогой Квин, — воскликнул адвокат, — какую массу проблем создал нам этот чертов клочок бумаги. Нам теперь всерьез приходится заниматься поисками наследников Гримшо, чтобы передать им — разумеется, если они существуют на свете — их долю. Роль душеприказчика у Нокса уже в печенках сидит.

— Нокса? Ах, да. Точно. У него сейчас, должно быть, хлопот полон рот.

— И не говорите! Ужасно. Просто ужасно. Халькис оставил нам славную кучу рухляди. Ноксу уже порядком осточертела высокая честь, оказанная ему, и он перевалил все на мои плечи…

— Я слышал, у Нокса ко всему прочему заболела секретарша? — спросил Эллери как бы между прочим. — Может быть, мисс Бретт, которая сейчас все-таки осталась без работы…

Сигара даже затряслась во рту у Вудраффа.

— Мисс Бретт! У вас порой просто феноменальные озарения. Квин! Ведь она уже в курсе всех дел Халькиса… Нокс ухватится за эту идею обеими руками. Я прямо сейчас…

Эллери поспешил распрощаться. Не успел он закрыть за собой дверь, как адвокат Вудрафф уже позвонил Джеймсу Дж. Ноксу.

— Мне как раз пришло в голову, что мисс Бретт закончила свою работу на Халькиса и сейчас свободна…

— Вудрафф! Это просто великолепная мысль!..

Джоан Бретт была просто поражена, когда через столь

короткий промежуток времени ее затребовал к телефону Джеймс Дж. Нокс собственной персоной. Миллионер предложил ей просто сказочный оклад, свободные комнаты у себя на вилле и спросил вежливо, но весьма настойчиво, не смогла бы она быть в его распоряжении прямо завтра с утра.

Джоан Бретт подумала, что Эллери Квин — добрый волшебник.

В пятницу, двадцать второго октября, Джейм Дж. Нокс пригласил мистера Квина нанести ему визит. Слуга провел Эллери в великолепно обставленный салон. Он прождал недолго. Открылась дверь, и дворецкий пригласил его войти.

Кабинет Нокса был оборудован по последней моде. Своей прохладой и чистотой он напоминал некий цех предприятия из отдаленного будущего. За письменным столом напротив Нокса восседала Джоан Бретт, держа наготове блокнот для стенографии.

Нокс приветствовал Эллери почти что от чистого сердца.

— Я рад, что вы закончили с этим делом, Эллери. Наверное, удивлены тем, что видите здесь мисс Бретт?

— Удивлен, и немало, — сказал Эллери с совершенно серьезной миной. — Это счастливый поворот судьбы для Джоан.

— Нет, это счастливый поворот судьбы для меня. Мисс Бретт — бесценный работник… Она знает все, даже самые секретные дела Халькиса. Но вернемся к вашим делам, Квин…

Нокс поиграл золотистым карандашиком.

— Вчера мне пришло в голову, что я кое-что забыл рассказать, когда был с визитом в кабинете вашего отца…

— И что же? — спросил Эллери.

Нокс кратко и бесстрастно поведал, что в ночь, когда он вместе с Гримшо приходил к Халькису, кроме уже известных событий произошло следующее: Гримшо засунул вексель, выданный Халькисом, в бумажник, и тут ему, видимо, показалось, что самое время провести еще один шантаж помельче. Он потребовал от Халькиса тысячу долларов наличными на текущие расходы, раз уж он обещал не сразу предъявлять вексель к оплате.

— Но мы не нашли никакой тысячи долларов, мистер Нокс! — воскликнул Эллери.

— Дайте мне договорить, молодой человек! — сухо оборвал Нокс. — Халькис сказал, что у него в доме нет таких денег. Он попросил меня одолжить ему эту сумму, обещая вернуть на следующий день. Я как раз взял у себя в банке пять тысячедолларовых купюр на собственные нужды. Одну из них я достал из бумажника и дал ее Халькису, а тот передал Гримшо.

— А куда Гримшо дел ее? — спросил Эллери.

— Гримшо выхватил ее у Халькиса, достал из своего жилетного кармана старые золотые часы, открыл крышку сзади, сложил купюру, засунул в часы и снова закрыл крышку…