– Малышаня! Девчонки! – ревел Леша, прижимая нас к своей пухлой груди. – А я уже обыскался! Катенька! Галина? Рад знакомству! Пошли!

– Это со мной! Пресса! – важно бросил он охраннику, и мы оказались внутри. Протолкались в угол справа от подиума, к столику, на котором стояла табличка «Зарезервировано». – Прошу! Мой личный стол! – Леша помог усесться сначала мне, потом Галке и махнул рукой официанту.

– За именинницу! – объявил он, поднимая бокал шампанского.

Мы выпили. Я пьянею от яблочного сока, и шампанское для меня катастрофа. С одной стороны. А с другой – это уже не я. Это неизвестная мне женщина, которая стреляет глазами, хохочет от глупых Лешкиных шуток, произносит глупые тосты и не прочь с кем-нибудь сцепиться. Ситников говорил, что после рюмашки вылазит мое настоящее скрытое нутро. Вырывается с винными парами и свободно воспаряет, и сразу видно, кто есть кто. И что я опасная женщина, и он меня боится, и вообще дурак, что связался. Юмор такой.

Ситников… Иди к черту, Ситников! Вместе со своей длинной оглоблей! Подумаешь! В гробу я тебя видала! К своему ужасу, я вдруг почувствовала, как защипало в глазах, и поспешно выкрикнула:

– За тебя, Лешенька! Спасибо!

Леша важно кивнул. Мы снова выпили. Леша рассказал супердурацкий анекдот, и я фальшиво захохотала. Галка в своем красном платье и с круглой головой с торчащими перышками напоминала капусту кольраби – это тоже было неимоверно смешно, я так и покатилась.

– Дурак Ситников, – вдруг сказал ни с того ни с сего Леша, разглядывая меня своими круглыми пьяными глазами. – Я ему так и сказал: «Ду-р-рак ты, Сашка!»

– А вы ее знаете? – спросила Галка, и уши ее зашевелились от любопытства.

– Не то слово! – махнул рукой Добродеев. – Это я их познакомил.

Черт бы тебя подрал, проклятый сводник! Кто бы сомневался, что без тебя не обошлось!

– Ритка Кононенко, классная девчонка, красотка, известная тусовщица. Львица! За ней всегда табун, а Сашка ревнует, сходит с ума, он же лидер у нас. Там такая сумасшедшая любовь!

Галка стрельнула в меня глазами. Поразительная бестактность! Интересно, он еще помнит, что я… что мы с Ситниковым… И Галка тоже хороша! Я поднялась, покачнулась и направилась к бару. Давайте, перемывайте нам кости – Ситникову и мне, – а я пас! Кроме того, согласно моему плану, детали которого я еще смутно помнила, источником информации о Ларисе Андрейченко должен стать бармен. Я взгромоздилась на высокий табурет – повезло, какой-то тип неосторожно соскользнул на пол, – и призывно махнула рукой.

– «Кампари», водка, лед! – твердо произнесла я.

Любимый напиток Ситникова. Вот привязался! Не к добру.

– Как там Ларка Андрейченко? – выдохнула я, холодея от собственного нахальства. – Чего-то пропала. В курсе?

Если он ответит, что не знает такой, покажу фотографию. Бармен взглянул внимательно.

– Не видел. Знакомая?

– Одноклассница. В прошлую субботу пересеклись, обещала позвонить… Послушай, а ведь это не ты! – выстрелила я наугад. – Тут был другой, имя еще такое… – Я замялась.

– Валдис, – подсказал бармен, пристально меня разглядывая.

– Точно! Валдис. То есть, кажется, Валдис. Я торчала тут до трех, а он свалил… Обещал и свалил! – Я принялась рыться в сумочке. Меня повело в сторону, и какой-то мужчина твердой рукой подхватил меня.

Я почувствовала, как подкатил к горлу горячий пульсирующий ком, и вцепилась в край барной стойки. Этого мне только не хватало! Я же терпеть не могу водку!

– Ой! Мне, кажется… плохо…

Мужчина снял меня с табурета – бармен подмигнул не то мне, не то ему, – и повел через толпу к выходу. Мы ступили в прохладную ночь. Улица была пуста – народ уже рассосался. В воздухе был разлит неверный розоватый свет от рекламных огней, в неопределенном небе мерцало несколько тусклых звезд.

– Вам лучше? – спросил мужчина, и я впервые обратила на него внимание. Был это высокий темноволосый человек с серьезным лицом и внимательными глазами. У него были сильные руки.

– Вы кто? – спросила я.

– Евгений. А вы?

– Екатерина.

– Часто бываете здесь?

– Ну что вы! Почти не бываю! То есть никогда.

С чего это я вдруг стала оправдываться?

Вдруг дверь распахнулась, и на нас ринулась Галка.

– Катюха, ты жива?!

За ней выкатился Леша Добродеев.

– Ты кто такой? Руки убери, давай! Ну! – вскричала Галка, отдирая от меня руку мужчины – он все еще поддерживал меня под локоть.

– Жень, ты? – вскричал, в свою очередь, Леша Добродеев. – А мы смотрим, какой-то тип нашу Катерину потащил, как волк овечку, и Галочка говорит, сейчас умыкнет на органы. Мы и рванули спасать. А это, оказывается, ты, дорогой мой человек! – Леша бросился на Евгения и обнял его.

– Привет, Леша. Молодец, что успел, а то я – человек опасный. – Он осторожно выбрался из объятий Добродеева.

– Это мой друг и коллега Женя Гусев! – объявил Добродеев. – Знаменитый ученый, доктор наук, почетный академик Берлинской академии, автор…

– Дом с химерами! – Я хлопнула себя по лбу. – Историк! Не может быть!

– Это вы статью? – обрадовалась Галка. – Читали! Оч-чень интересно написано.

– Пошли, ребята, – сказал Добродеев. – Женя, ты один? Прошу к нам. У Галочки сегодня день рождения!

Евгений Гусев развлекал нас разговорами о раскопках, музейных запасниках, которые нужно разбирать, о нехватке денег на культуру и падении интереса к науке в общем и к истории в частности. Галка спросила, чьи могилы в саду, и он долго объяснял, что могил, как таковых, там нет, а неподалеку был монастырь, при нем кладбище – в революцию его разрушили, а памятники, возможно, спрятали у Дома с химерами, закопали в саду. Лично он никаких памятников там не видел – надо будет сходить посмотреть. Мы с Галкой переглянулись – всего-то! И никаких тайных захоронений, старинных кладбищ и тем более привидений. Все просто как старая дверь, заколоченная досками.