Он был интересным собеседником, этот Евгений, но излишне академичным, попросту говоря, занудным. Я пришла в себя и с тоской поглядывала в сторону бара, понимая, что второй мой заход туда выглядел бы странно. И весь мой план разузнать про Ларису потерпел крах. Леша порывался рассказывать всякие эпизоды из собственной жизни, тоже вполне занудные, и наше праздничное настроение сдулось, как шарик, проколотый гвоздиком. В два ночи я наконец сообразила сказать, что нам пора.

Мальчики, разумеется, пошли провожать. Евгений попутно рассказывал историю каждой улицы по дороге домой – мы шли пешком, и я держалась из последних сил, чувствуя, что сию минуту свалюсь и усну прямо на тротуаре, а перед этим вывихну себе челюсть, всласть зевнув. Леша тоже сник и все больше молчал, что было на него не похоже. У моего дома он заметил, что теперь все равно не уснуть, и неплохо бы чайку, но я сделала вид, что не поняла, и они, потоптавшись на тротуаре, откланялись. Причем Евгений спросил мой телефончик.

Я заперла дверь, и мы наконец остались одни.

– Господи, как я устала! – простонала Галка, мотая по очереди одной и другой ногой, сбрасывая туфли на высоком каблуке. – Не понимаю, как люди таскаются туда каждый день? Это же адский труд! – Она заглянула в зеркало. – Ну и физия! Я у тебя сегодня, моих все равно нет дома. А этот Евгений ничего, умный, только нудный. Между прочим, положил на тебя глаз. А вообще, странная история: позавчера мы читаем про Дом с химерами, а сегодня – пожалте вам, автор! Мистика. Звезды сложились – и бац! Все мы пересеклись. Видимо, одинокий, не успел жениться. Конечно, серьезный, умница – как он Лешкин фонтан заткнул! Тот и рта боялся раскрыть. Эрудит. А то, что говорит много, так можно ведь и не слушать. Мужики все как один болтливые. А еще говорят, что мы, женщины. Лишь бы не пил. Знаешь, Катюха, я бы тоже чайку не против… Если ты проснулась.

– Не против, – я достала из сумочки щетку для волос. Следом выпал сложенный листок бумаги. Я подняла его, с недоумением повертела в руках. Там была всего одна строчка, нацарапанная наспех: Валдис, Музык. 18/12, и номер мобильного телефона…

– Что это? – спросила Галка.

– Кажется, адрес бармена, который работал в субботу, четырнадцатого. Его зовут Валдис.

– А откуда ты знаешь его адрес?

– Ничего я не знаю, я эту бумажку впервые вижу. И не вздумай сказать, что я ничего не помню после шампанского. Наверное, бармен, больше некому. Я спросила его про Ларису и кто работал четырнадцатого июля.

– Что за шпионские игры?

Я пожала плечами:

– Почему шпионские? Я спросила, он нарисовал адрес. Сервис на уровне.

– Звони! – скомандовала Галка.

– И что сказать? Кстати, уже три утра.

– Спросишь про Ларису.

– А он пошлет. Давай подождем до утра, недолго осталось.

– Я бы позвонила прямо сейчас. Ладно, я в душ! А ты пока чайник поставь.

– Ольга Борисовна, к вам посетитель! – Секретарша Людмила всунула голову в кабинет начальницы.

– Я занята! – недовольно бросила Ольга Борисовна.

– Это из полиции! – громко прошептала Людмила.

Ольга Борисовна кивнула. К визиту полиции она была готова. Главное – держаться с достоинством и не показать, как стыдно и больно. Однозначные ответы, спокойно, без эмоций, слегка удивленно – не может быть! Вы уверены? А я здесь при чем?

– Капитан Астахов, – представился вошедший. – Ольга Борисовна, мы можем поговорить?

Как будто у нее есть выбор!

– Я вас слушаю, – произнесла она бесстрастно.

– Ольга Борисовна, дело касается убийства подруги вашего мужа…

– Простите? Как вы сказали? Убийства? Какого убийства?

– Убийства Ларисы Андрейченко, любовницы вашего мужа. Вам известно, что у вашего мужа была любовница?

– Ничего не понимаю! – Брови Ольги Борисовны недоуменно взметнулись. – Какая любовница? Какое убийство?

– Ольга Борисовна, вам известно, что у вашего мужа была любовница? – повторил капитан, сверля ее взглядом.

– Разумеется, неизвестно. Мы женаты уже восемь лет, и я полностью доверяю мужу. Я вам не верю, – она мысленно поморщилась – неубедительно и сухо. Больше эмоций!

– И тем не менее это так. Любовница вашего мужа, Лариса Андрейченко жила в Театральном переулке, дом номер восемь, в квартире, снятой вашим мужем…

Как всегда в минуты волнения, кончик носа у Ольги Борисовны побелел. Она вскинула голову и испепелила капитана Астахова уничтожающим взглядом.

– Вы уверены?

– Уверен. То есть вы утверждаете, что вам ничего не было известно об отношениях вашего мужа и Ларисы Андрейченко?

– Впервые слышу. Вы явились сюда, чтобы дискредитировать моего мужа, с ложными обвинениями? В чем, собственно, вы нас обвиняете? Нам что, нужен адвокат?

Капитан Астахов отметил это «нас».

– Пока ни в чем. Вы утверждаете, что муж не говорил вам о вызовах в полицию, о допросах?

– Не говорил.

– Странно, что он ничего вам не сказал. Если у вас, по вашим словам, в семье доверительные отношения, то он должен был все вам рассказать. Вашему мужу тяжело – убита женщина, с которой он встречался, которую, возможно, любил… – с удовольствием сказал Коля, хотя это было не его собачье дело. Но уж очень несимпатична была особа, сидевшая за столом, словно аршин проглотила, ни удивления, ни испуга на бесцветном лице…