Шрифт:
– Конечно, какая картошка! Ну хоть блинчики! И кофий. Давай?
На ее лице – надежда и ожидание. Я киваю, хотя, сами понимаете, после вчерашнего загула кушать мне захочется не скоро. И головка тяжелая. Сейчас бы чего-нибудь холодненького и кофейку сверху. Но на лице Галки написано вдохновение: не иначе, прикидывает, что можно запихнуть в блины – мясо, повидло или яблоки.
– Только без мяса! – говорю я.
– Только не надо на меня давить! – отвечает Галка.
…Мы сидим за столом, нас трое, Купер – на своем месте, на табурете. Он уже перекусил и теперь присутствует за компанию, шевелит ушами и переводит взгляд с меня на Галку и обратно.
– Ты помнишь, что мы идем к бармену? – спрашиваю я. – Лучше пораньше, пока он дома.
– Непонятно, что он имел в виду? Может, он принял тебя за его знакомую? – раздумывает Галка. – Сунул адрес – с какого такого дива? Не понимаю! Ешь! Может, сметанки?
– У меня ее отродясь не водилось!
– Я вчера купила. У тебя ничего отродясь не водится. Потому и… – Она прикусывает язык.
Что и требовалось доказать: снова незабвенный Ситников! Очередная версия разрыва: пустой холодильник, перманентное отсутствие сметаны, и в результате – амор пердю! Мораль разрыва: их надо кормить, желательно каждые два часа, причем мясом. Потому как хищники. Можно подумать, моделька с утра до вечера на кухне, и холодильник ломится! Не смешите меня!
– Да ладно, – говорит Галка. – Не грусти, Катюха! Еще не вечер. Еще много замечательного и удивительного впереди, и самое главное – мы вместе!
…Улица Музыкальная около бывшей музыкальной фабрики, почти на окраине. Пятиэтажная хрущоба затрапезного вида, на балконах – склад ненужных вещей и тусклое белье на веревках.
Квартира двенадцать – в третьем подъезде. Дверь вполне приличная, металлическая, красивого шоколадного колера. Я нажимаю на зеленую кнопку звонка. Голос простуженной вороны – надтреснутый, дребезжащий. Шаркающие шаги, шевеление зрачка в дверном глазке:
– Кого надо?
– Валдис дома?
Заскрежетали замки, дверь распахнулась. На нас неприветливо смотрела безумного вида седая старуха в выцветшем халате. Посторонившись, она пропустила нас в прихожую.
– Вон его комната, – махнула рукой. – Спит, видать, после ночной смены. Стучите громче!
После ночной? Он же вчера не работал! Мы постучали. В ответ – тишина. Мы переглянулись, и Галка замолотила в дверь кулаком. С тем же результатом.
– Пошли!
Она решительно толкнула дверь, мы стали на пороге. В комнате царил полумрак – шторы были задернуты. Письменный стол, компьютер, полки с книгами. Большой кожаный диван, разноцветные подушки. На кофейном столике – чашка и вазочка с печеньем. На ковре у дивана…
Я, вскрикнув, схватила Галку за руку! Там лежал человек…
Он лежал на спине, разбросав руки. Около головы его, на светлом ковре, расплылось черное пятно. Молодой человек с русыми волосами, в синем махровом халате, босой. С черной запекшейся кровью на лице…
Мы замерли, схватившись за руки. Я почувствовала слабость в коленках, казалось, еще минута – и усядусь прямо на пороге.
– Катюха, звони Кузнецову, – прошептала Галка. – Есть номер?
Дрожащими пальцами я потыкала в кнопки мобильного телефона. Длинные гудки… Бесконечную минуту или две. И наконец знакомый голос:
– Екатерина Васильевна, вот так сюрприз! Порадовали старика. Как вы?
Едва не зарыдав от облегчения, я закричала:
– Леонид Максимович, тут человека убили!
В трубке наступило молчание.
– Алло! – позвала я.
– Человека убили? – переспросил он. – Вы где сейчас?
– У него дома! Музыкальная, восемнадцать, квартира двенадцать! Вы не могли бы приехать? Мы тут с Галиной!
Мне показалось, он хмыкнул.
– Ждите там, никого не пускайте и не двигайтесь с места. Сейчас приедем.
Глава 26
«Китайская комната»
– Представьте себе, господа, некую гипотетическую программу, записанную неким гипотетическим человеком – назовем его Икс, – начал Федор Алексеев, чувствуя себя как на лекции перед своими студиозусами, – с определенной целью, нам пока недоступной. Программа эта состоит из вопросов, произносимых… Назовем это существо условно Голос. Как создать ощущение осмысленного диалога Голоса и человека – в данном случае Глеба?
Актеры переглянулись, и режиссер сказал:
– Федя, как-то ты все усложняешь. Заговоры, иксы, диалоги с голосом… Я лично считаю, что все это игра затуманенного испарениями воображения.
– Мои предположения носят гипотетический характер, и я ни на чем не настаиваю. Все вышесказанное предлагается в качестве версии. Согласны?
Ляля Бо, пожирая его глазами, восторженно выдохнула:
– Да!
– Ладно. Идем поэтапно. Вот вам первый вопрос Голоса… – Он прочитал с листка: «Кто здесь?» А теперь, господа, попрошу собраться и представить ваши произвольные ответы на простенький вопрос «Кто здесь». Петя, ты первый! Тебя спросили… спросил некто среди ночи в пустом доме: «Кто здесь?» – и ты ему ответил. Что?