А потом она уехала. Уехала, ничего не сказав Марио и даже не предупредив его… испугавшись своей любви, и того, что за ней может последовать. Она уехала, но часть её навсегда осталась там, в солнечной Италии. Такого с ней никогда больше не было. Она заставила себя вернуться, заставила улыбнуться мужу, который примчался в аэропорт её встречать. Заставила себя вернуться к обычной жизни и забыть Марио. Насилие – это ключевое слово. Насилие над её душой… никто, конечно, не виноват… кроме неё.

А потом она почувствовала, что беременна. И это был не Гера. Она уверена: Марио отец её ребёнка, сомнений быть не могло. Она очень обрадовалась, что хоть что-то реальное от той нереальной любви останется у неё. Разумеется, она ничего не сказала мужу, боясь разрушить семью. Так он до самой смерти ничего и не узнал…

А потом родилась Лена, и её поглотили заботы. Она была немного разочарована, потому что хотела сына, похожего на Марио.

А потом покатилась жизнь…

«Но избави нас от лукавого…»

Очевидно, не получилось избавить… неужели, это её грех?! Неужели, за ЭТО Он её так покарал?! Покарал за любовь? За жертву? За милосердие? А может, за отречение от любви? Ведь не может же Бог наказывать за любовь, которую сам послал?

Анна Ивановна приоткрыла глаза. Было темно, но в дверном проёме она ясно различила фигуру мужчины. Анна Ивановна ахнула: Марио! Марио улыбнулся и протянул к ней руки. Анна Ивановна подалась к нему навстречу, но расстояние между ними почему-то не сократилось. Анна Ивановна расплакалась.

«Марио! Господи, Марио! Прости меня, прости! Я поступила подло, нечестно! Я… я любила тебя… как могла… всю жизнь… У тебя выросла дочь… она красавица. Вышла замуж. Похожа на тебя. А ты, как ты прожил жизнь?»

«Я?! Почему ты спрашиваешь об этом только теперь? Ты сделала мне очень больно. Я долго не мог забыть тебя. Но я рад, что мы увиделись. Рад, что у меня есть дочь. Наша дочь. Через время я женился, у меня четверо детей. Сыновья. Они славные мальчики, совсем взрослые. У меня внуки. Я прожил счастливую жизнь. Только без тебя. Но я всегда о тебе помнил. Ты самое лучшее, что было у меня в жизни… я помнил о тебе, умирая…»

«Умирая?! Ты умер?!»

«Конечно. Почему ты удивляешься? Как бы мы встретились иначе?»

«Разве я тоже умерла?»

«Нет. Пока ещё нет».

Марио начал растворяться во мгле, черты его потеряли чёткость. Анна Ивановна закричала изо всех сил, чтобы он остался, не уходил, поговорил с ней ещё. Она хотела сказать, что согласна умереть ради того, чтобы видеть его, она протягивала к нему руки в немой мольбе. И Марио откликнулся. Он подошёл, сел на кровать рядом с ней и приблизил лицо. Анна Ивановна начала вглядываться в дорогие черты, но никак не могла узнать. И вдруг до неё донёсся голос. Вполне реальный и знакомый.

Анна Ивановна широко открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Марка. Он наклонился к ней и положил ладонь ей на лоб.

– Аня! Ну, слава Богу, Аня! Вы так кричали, что я испугался. Что-то бормотали бессвязное. Ясно выговаривали только имя Марио. Кто это?

– Ой, Марк! Как хорошо, что это ты! (Анна Ивановна незаметно для себя перешла с Марком на ты). Кажется, мне приснился кошмар. А может, и не приснился. Может, я, как и Стелла, схожу с ума. Я вспоминала свой грех.

– Свой грех?!

– Да, свой грех. Тот грех, за который я попала сюда. Этот Марио – мой грех.

– Ты его убила?!

– Почти. Я его бросила, ничего не сказав. Мы любили друг друга, как Адам и Ева. Мы были в раю. Я уехала и родила его ребёнка, ничего не сказав мужу. Он всю жизнь воспитывал чужого ребёнка.

Марк погладил Анну Ивановну по голове, как маленькую.

– Ну разве это такой уж грех, Анечка? Любить и быть любимой. Разве это смертный грех? Разве грех родить ребёнка от любимого? Ты всё придумала. Это от тоски. А что тебя натолкнуло на мысль о грехе?

– Агата Кристи. «Десять негритят».

Марк рассмеялся:

– Не очень похоже. Там, если ты внимательно читала, их собрал на острове некий Аноним, который разослал им письма с приглашением. У нас же всё получилось стихийно. Стихия виновата, иначе мы бы давно были в нашей милой гостинице.

– Ты не прав! – Анна Ивановна упрямо покачала головой, не собираясь отказываться от своей версии. – Нам разослал приглашения сам Господь… рано или поздно за грехи нужно платить по счетам… А у тебя есть грех?