Гости молча зааплодировали.

– Дудки! – рявкнул боцман Гангрена – Мало ли, что я все сделал! Так и должно быть!

– Как это должно быть?! – упершись кулачками в бока, повернулась к нему фея.

– А так! Чтобы женщина делала глупости, а мужчина их исправлял! Нешто это женское дело – за лошадьми ездить? Я обещал командиру, что вызволю ее пацаненка – и я это сделал. Разве я, мужик, могу позволить, чтобы эта растяпа сама бралась за мужское дело? А? Странные у вас тут порядки! Бабы у вас верховодят, а мужики хвосты за ними носят!

Боцман ткнул пальцем в Паутинку и Горчичное Зернышко.

– А как дойдет до дела, что могут эти ваши сопляки? Не-ет! Бабе стоять у корыта, а мужику – за нее жизнью рисковать, вот как я понимаю. А иначе – грош цена и бабе, и мужику!

Фея зажала пальчиками уши, чтобы не слышать грубых слов «баба» и «мужик».

– Что? Не по нраву? – не унимался боцман – В общем, дело ясно. Отдавай пацана нам обоим. И я его мужиком воспитаю. Увидишь! Цыц!

Это уже относилось ко Ксении. Она, опомнившись после монолога Дверинды, опять ошалела – уже от боцманского монолога, и попыталась встрять.

Вдруг фея, яростное лицо которой не предвещало оратору ничего хорошего, замерла, прислушиваясь, и остальные, повинуясь ее жесту, тоже замерли.

Что-то приближалось издалека, и с приближением этой загадки злость на лице феи таяла, губы раскрывались в трепетной улыбке. Дверные парчовые портьеры, как от дуновения ветра, разошлись в разные стороны и застыли в воздухе. А на пороге возник командир десанта Мишель. Он молча обвел взглядом гостиную.

Его явно не узнавали. Гости молча переглядывались. Он был слишком стар для этой моложавой компании – единственный, чье лицо было в острых морщинах, единственный, на чей лоб падали седые кудри.

Лишь Дверинда глядела на него говорящими глазами, но губы ее уже не улыбались, а дрожали.

– Мотылек!.. Зачем ты ушел к людям, Мотылек? – прошептала она – Что с тобой стало?!

– А что со мной стало? – безмятежно спросил командир, проводя рукой по лицу.

– Мотылек! – пронеслось по гостиной. Паутинка и Горчичное Зернышко, бросив шлейф феи, устремились было к командиру, но наткнулись на спокойный взгляд ультрамариновых глаз и попятились.

– Точно! Мишель-Мотылек! Его так и прозвали! – вдруг воскликнул боцман и выскочил вперед. – Командир, я все сделал! Все три задания выполнил! Пусть она отдаст пацана! Мы же договаривались!

– Я знаю, – сказал Мишель.

– Как там ребята? – умоляющим голосом спросил боцман – Командир, там, наверху, уже остыли? Меня возьмут обратно в десант?

Эльф в десантном комбинезоне улыбнулся ему и сделал едва заметный жест – мол, погоди, дай разобраться… Дверинда же смотрела, не отрываясь, ему в лицо.

– Отпусти мальчика, – мягко сказал ей Мишель-Мотылек – Зачем он тебе?

– Можно подумать, тебя хоть когда-то интересовало, что мне нужно! – воскликнула фея.

– Я всегда знал это, – ответил командир.

– И поэтому ушел? Поэтому сбежал?..

– Как видишь, я все же вернулся.

Все замерли. Все ждали поцелуя. Но слишком хорошо знала Дверинда своего строптивого эльфа. Слишком хорошо знала она, что такие – не возвращаются…

– Мотылек… – прошептала Дверинда, лаская губами любимое имя. – Ты же сейчас уйдешь? Ты же приходил только ради мальчика…

Эльф улыбнулся.

– Ты такая же юная и красивая, как сорок лет назад, – сказал он. – И тут уж ничего не поделаешь.

– Только ради мальчика? – беззвучно спросила она.

Он пожал плечами, странновато улыбнулся, отступил на шаг назад – и зависшие в воздухе портьеры сомкнулись за ним.

Все смотрели на дверь, за которой исчез седой эльф. Потом так же дружно все посмотрели на Дверинду. Она рвала в клочья одну из своих вуалей. Разорвав, щелкнула пальцами. Подлетела секретарша с диктофоном и шустро включила его.

– Королю Радужного острова – отказать! – негромко сказала фея – Великану из Трижды заколдованного леса – отказать! Повелителю рыб – отказать!

Она посмотрела в глаза Кении, – может, потому, что Ксения ближе всех стояла к ней.

– Да, вот именно так!.. Да, вот такого… и такого, и старого, и седого, и в морщинах, все равно!.. Только его, только его, понимаешь? Другого не будет! – и фея стремительно вылетела из гостиной.

– Другого не будет… – повторила Ксения.

– Скорее! – шепнула Ксении и боцману секретарша – Бежим за мальчиком! Сейчас она будет плакать… А потом, когда ей скажут, что вы его забрали, она недолго будет сердиться… Все-таки ее попросил об этом Мотылек!