– Да Зевс же Геракла, дядю твоего родного, в виду имел!
– Авгий замахал на Иолая пухлыми ручками.
– А Гера Никиппе, Эврисфеевой мамаше, роды ускорила - вот и вышла ошибочка! Кому, как не нам, ее исправить?

– Ничего не получится, - отрезал Иолай, на всякий случай грохнув кулаком о столик.
– Не сядет дядя Геракл в Микенах!

– Да почему?!

– По кочану. И вообще - куда ему, прирожденному герою, в правители? Опять же, приступы безумия - слыхали небось? Ну вот и будьте довольны, что слыхали, а не видали. Я уж знаю дядюшку - как найдет на него, так только успевай прятаться!

– Ну хорошо, - подытожил Эврит.
– Геракл в Микенах не сядет. А как насчет его брата - и твоего отца? Ты пока не пей, Иолай, ты подумай, не спеши отвечать... хмель - он плохой советчик.

Иолай грузно качнулся.

Опрокинул кресло.

Издал горловой звук - и шагнул к двери.

– Герой, - тихо плеснул вслед голос Гиппокоонта.
– Золотая молодежь. А я тебя предупреждал, Эврит...

Гиппокоонт вдруг замолчал.

Твердым, ровным шагом Иолай прошел до двери, постоял на пороге мегарона.

Обернулся.

Жестким взглядом обвел собравшихся, словно впервые их видел.

– Радуйтесь, владыки!
– негромко бросил Иолай.
– Будем считать, что я только что вошел. Будем считать, что все, сказанное вами, я не слышал - но думал об этом по дороге сюда. Ну что, начнем сначала?

И только тут расхохотался Лаомедонт-троянец.

– Лошадник ты, Гиппокоонт, - сквозь смех крикнул он спартанцу, - тебе коней, не людей судить! Этот парень - как он их всех еще во дворе, а? "Стоять! Я кому сказал?!" Входи заново, Иолай Ификлид, возница Геракла! Возница - это ведь тот, кто везет, правда?

– Нет, - серьезно ответил Иолай.
– Возница - это тот, кому везет.

И двинулся от двери - обратно.

Заново.

7

Около полуночи, оставшись в отведенных покоях один, Иолай по-прежнему продолжал думать о странной беседе в мегароне.

Ему упорно казалось, что за обычным заговором, преследующим банальную цель - если и не заменить амбициозного Эврисфея благодарным и потому сговорчивым ванактом, то хотя бы отвлечь Микены от планомерного захвата чужого пирога - короче, за заговором, которых в ахейских правящих домах двенадцать на дюжину, кроется нечто большее.

За тем, что говорили - то, о чем не говорили.

"Если верить Зевсу, бессмертие Гераклу обеспечено..." "Кому, как не нам, исправить ошибку Зевса..." "А что - Зевс?.."

Иолай ворочался на резном ложе, устланном ветхими волчьими шкурами, глядел в мрачный серый потолок, по которому змеились трещины - и думал, думал...

Снаружи доносились крики и нестройное пение пьяных женихов, где-то там же получали свою долю славословий и глупых вопросов братья; наверняка неподалеку вертелся счастливый Лихас - его хотели поселить в павильон для челяди, но Иолай не дал, надеясь хоть как-то приглядеть за этим стихийным бедствием; спать не хотелось, не хотелось ничего, даже думать...

Скрипнула входная дверь.

Иолай замер неподвижно, лишь правая рука его змеей скользнула к изголовью, нащупывая костяную рукоять ножа.

И расслабившись, вернулась обратно, когда Иолай узнал вошедшего.

– Смертные сперва стучат, а уж потом входят, - небрежно бросил он, поворачиваясь на бок.

Гермий помолчал, потом вышел, трепеща крылышками на задниках сандалий, негромко постучал и снова вошел.

– Так, лавагет?
– вяло спросил бог.

И по этому "лавагет" Иолай понял, что дело обстоит хуже, чем он предполагал.

– Неприятности, Гермий?

– У кого их нет, лавагет?
– осунувшееся лицо Лукавого изобразило нечто, напоминающее былую улыбку.

– Какие?

– Такие, о которых тебе знать не стоит. Ты с близнецами на отдыхе ну и отдыхай.

Это было сказано не обидно; Иолай вполне верил, что у Лукавого могут быть неприятности, о которых посторонним знать не стоит.

– Ну и отдыхаю, - Иолай пожал плечами и перевернулся на другой бок.

У него тоже хватало таких новостей, о которых он не собирался говорить Гермию.

Во всяком случае, сейчас.

– Ты не злись, лавагет, - Гермий уселся рядом на край ложа, оправив свой неизменный хитон.
– Нам с тобой ссориться ни к чему. Нам с тобой советоваться надо.

– О чем? О твоих неприятностях?

– Нет. О моих не надо. Пока - не надо. Давай - о наших. А то что-то меня тетка вконец одолела.

– Какая тетка?
– не понял Иолай.

– Мнемозина. Память. Вот, к примеру, ты помнишь приезд Эврита Ойхаллийского к тебе в Фивы? Самый-самый первый приезд.