— Нет, не буду, — согласился я. — Это мешок моего учителя. Он ушел в деревню, а меня оставил дожидаться здесь… Ну, так, может быть, мы все-таки побеседуем?…

Пленник широко открыл глаза и скосил зрачки вниз в притворном раздумье, затем вздохнул и согласился:

— Ну, давай побеседуем… Только ты меня отпусти, а то у меня уже ручка затекла… не до беседы мне в таком-то положении.

Я аккуратно поставил его на землю и разжал кулак. В следующее мгновение он, совершив молниеносный прыжок, был метрах в шести от меня.

Оказавшись, как он считал, в недосягаемости, маленький Таньгоу принялся приплясывать на месте, корчить умопомрачительные рожи и радостно вопить:

— Что, чувырла лопухастая, ловко я тебя провел?! А то, ишь ты, ручищами размахался, маг недоделанный!! Еще тряс меня, словно я его собственность!! И мешок твой я заберу в счет компенсации морального ущерба!!

Лежавший около моих ног мешок неожиданно дернулся и начал быстрыми рывками двигаться в его сторону! Я даже не сразу сообразил, что этот мохнатый проходимец просто подтягивает к себе имущество моего учителя за тонкий шнур, который он неизвестно когда успел привязать к горловине мешка.

И тут я разозлился!

Придав своей физиономии самое зверское выражение, я заорал во всю немалую мощь своего голоса:

— Ах ты, лохматый засранец, так ты думаешь, что можешь безнаказанно дурачить Великого мага?!

В ответ на мою грозную реплику «лохматый засранец» радостно расхохотался, показал мне немалый язык и принялся сноровисто развязывать горловину мешка. Вот только сделать этого ему не удалось, его левая нога неожиданно скользнула по траве, вывернулась из-под своего хозяина и потянулась ко мне, волоча за собой все его худенькое, лохматое тельце. Причем двигалось это тельце тем же самым способом, которым минуту назад передвигался мой мешок, — короткими резкими рывками. Мешок, впрочем, тоже двигался в мою сторону, поскольку в своей великой алчности Тяньгоу вцепился в него мертвой хваткой.

Только оказавшись у самых моих ног и увидев мою грозную двухметровую фигуру, нависшую над его худеньким тельцем, он отпустил свою добычу и попытался вскочить на ноги. Но не тут-то было! Мой магический жгут еще чуть-чуть сократился, и маленький врунишка снова оказался на спине! Тут он обреченно затих и прикрыл свои наглые глазенки.

— Что, опять плакать будешь?! — все тем же зверским тоном проревел я.

Худое тельце вздрогнуло, словно по нему прошлись кнутом, и малыш тихо проскулил, не открывая глаз:

— Не-е-е-т, не буду…

— Ага!… — злорадно констатировал я. — Слезки, значит, высохли?!

Тут он приоткрыл один глаз и тем же едва слышным голоском поинтересовался:

— Ты меня прям сейчас есть будешь?!

— Есть?! — не понял я.

— Ну конечно, — со вздохом подтвердил он. — Все великие волшебники Поднебесной, поймав такого обманщика, как я, съедают его…

— Ну вот еще! — возмутился я. — Стану я совать в рот всякую косматую дрянь!

Его глазенки широко распахнулись, и дрожащий от неожиданной радости голосок спросил:

— Значит, ты берешь меня в ученики?!

— С какой это радости?! — удивился я.

— Но, — он явно растерялся, — если ты меня не будешь есть, значит, ты берешь меня в ученики… А если не берешь, то… значит… э-э-э… наоборот…

Последние слова он явно тщательно подбирал, чтобы не натолкнуть меня на явно нежелательную для него мысль. Я поскреб в затылке:

— То есть ты хочешь сказать, что, изловив наглую шпану, я должен либо ее схарчить, либо взять в ученичество?…

— Конечно!… — подтвердил Тяньгоу самым убедительным тоном.

— И другого выхода нет?!

— Но это же общепринятое правило! — возмутился малыш. Конечно, было вполне вероятно, что он опять врал, но полной уверенности в этом у меня не было. А нарушать местные обычаи мне не хотелось.

— Допустим, я возьму тебя в ученики… Потому что, если я начну тебя есть, меня непременно вырвет… Но ведь ты, став учеником, через пару секунд снова сбежишь?!

Он вдруг сел у моих ног на траву и, подняв на меня широко открытые глаза, удивился:

— Как же я смогу убежать от моего учителя?… Да если ты пожалуешься Желтому Владыке, меня через пять минут вернут тебе… набитого соломой!…

Целую минуту я изумленно созерцал это несуразное создание, а потом осмелился озвучить свою невероятную догадку:

— Ты хочешь сказать, что сбежавшего от учителя ученика возвращают в виде чучела?!

Он пожал худенькими плечиками и утвердительно кивнул:

— Именно… Это же общепринятое правило!…

Я присел рядом со своим… просветителем и растерянно пробормотал:

— Да… Сколь много интересного и необычного ты мне поведал!…

Мой пленник чуть помолчал, а затем осторожно поинтересовался: