И в то же мгновение рядом с моим лежачим местом появился здоровенный, метра в три ростом, верзила, разодетый в широченные парчовые зелено-золотые шаровары, подпоясанные тонким плетеным шнурком, и странного вида куртку из того же материала с высоченным, стоящим козырем воротником. На огромной башке с совершенно неподвижным, словно нарисованным лицом красовалась крошечная парчовая же шапчонка с узеньким козырьком, завернутым кверху. Его ножищи щеголяли в сафьяновых, расшитых цветными нитками башмаках с носами, закрученными в тройную спираль, на поясе у него болтался колчан с луком и стрелами, а в ручищах он держал точно такую же жердь с приделанным к верхнему концу кривым мечом, что и багряная охрана дворца правителя, только размером поболее!

Заметив, что я внимательно его разглядываю, верзила чуть наклонился надо мной и гулким басом поинтересовался:

— Ну что, страшно?!

Правда, в его голосе не хватало уверенности. Поэтому я довольно спокойно ответил:

— Да как-то не очень… — И пожал плечами. — У нас на вокзале пострашнее типы попадаются…

— У вас… где? — не понял Мэнь-Шэнь.

— Да ладно, — успокоил я его. — Не забивай себе голову… Ты чего от меня хотел-то?

— Я? — удивился верзила.

— Ну не я же!… — усмехнулся я в ответ. — Ты же с каким-то вопросом сюда явился, да вместо того, чтобы дело делать, начал пугать меня!

После такой моей тирады даже на его нарисованном лице появилось изумление.

— Я… пугать?… Да я… Да меня… Да тебя…

— Да его, да их… — снасмешничал я. — У тебя что, выхлоп заело?… Давай говори, чего надо, и мотай отсюда, мне утром вставать рано!…

Мэнь-Шэнь несколько секунд совершенно беззвучно шевелил губами, пожирая меня взглядом, а затем рявкнул, вернувшись к первоначальной интонации:

— Ты когда здесь появился?!!

— И это все, что тебя интересует? — удивился я. — А крику-то, крику! Можно подумать, я в Минске улицу на красный свет перешел!…

С наслаждением понаблюдав, как верзила снова принялся беззвучно шевелить губами, я наконец ответил на его вопрос:

— Скоро сутки будут…

Шевеление мгновенно прекратилось, а нарисованные глазки вперились в звездное небо. Верзила негромко зашептал, явно что-то подсчитывая. Минуту спустя его гляделки снова уперлись в мою персону, и он подытожил:

— До праздника Сбора Дани осталось… пять дней… Значит, ты должен будешь поднести Желтому Владыке… — Он оглядел меня пристальным, оценивающим взглядом и закончил: — Тигрит третьего класса!…

— Ага, разогнался!… — нагло ответствовал я на столь наглое требование, и снова его нарисованные губы зашевелились. Однако мне порядком надоело смотреть на унылую физиономию Мэнь-Шэня, его голос был не в пример живописнее! Поэтому я, не дожидаясь, когда он придет в себя, пояснил:

— Я, мой милый, ученик! Вот пусть мой учитель и рассчитывается за меня с вашим Желтым Владыкой!…

— Так что ж ты мне целый цзе голову морочишь!!! — заревел верзила и… пропал. Я повертел головой, но его нигде не было видно, только откуда-то издалека до меня донесся его возмущенный бас:

— Ну, мы с тобой еще встретимся…

Он добавил, по-видимому, где именно мы должны встретиться, но я, к сожалению, не разобрал.

Убедившись, что больше никто под этим звездным небом мной не интересуется, я снова улегся на кан, положил голову на подголовник и… уснул.

Разбудил меня, конечно же, милый, с легкой язвинкой голосок Юань-чу:

— Господин ученик… Господин учении-ик… Господин учитель просил передать, что если вы не появитесь во дворе через десять минут, он будет вынужден отправиться в путь без вас!…

Я открыл глаза и увидел… что в комнате еще темно. Потянувшись, я сонно пробормотал:

— Раз он ждет меня через десять минут, то я могу еще пять минут поспать…

— Но он сказал это полчаса назад, просто я была занята и не смогла сразу к вам заглянуть… — мило проговорила язва служанка.

Естественно, что уже через секунду меня на кане не было. Прыгая на одной ноге, я лихорадочно впихивал другую в штанину джинсов, пытаясь одновременно натянуть майку, и при этом хриплым спросонья голосом орал:

— Если бы я был злой, я превратил бы тебя в маленькую зеленую лягушку, а еще лучше в черепаху, которая никудане поспевает!… Но поскольку я добрый и ласковый, я желаю тебе, гнуснейшая из служанок, чтобы ты влюбилась в нетопыря и вышла за него замуж и народила ему двенадцать нетопырят!…