В то же мгновение Юань-чу снова пронзительно взвизгнула и одним прыжком отскочила в сторону от Фун Ку-цзы, прикрывая обеими ладонями собственную попку.

— Вот видишь, — назидательно произнес я, мысленно благодаря Поганца Сю за поддержку. — Теперь ты понимаешь, что именно я имею в виду?…

— По… по… понимаю… — заикаясь, отвечала девчонка, одновременно озираясь по сторонам. — Так что ж мне теперь, значит, и ватрушечку скушать нельзя?…

— Можно, — милостиво разрешил я. — Но помни о возможных галлюциногенных последствиях!…

— Мне тоже хочется ватрушку, — неожиданно раздался гораздо более бодрый голос моего учителя. — И у меня тоже… эти… галлюциногенные последствия… Гляньте-ка!…

Мы с Юань-чу «глянули»…

В стоявшей на столике тарелке еще оставалось штук шесть-семь ватрушек, причем две из них были надкушены,

И оба надкуса стремительно, но строго по очереди увеличивались!…

— Ой!… — пискнула служанка и мгновенно переместилась таким образом, чтобы между ней и надкусываемыми ватрушками оказался я.

В этот момент небольшой надкус появился на третьей ватрушке, и мне было вполне понятно, кто сжевывает предназначенный нам с учителем завтрак.

— Ты что это делаешь! — грозно спросил я.

— Ш'ешть не ушпею, так фоть наткуфу!… — раздалось в ответ от стола.

— Вот!… — вскинулась из-за моего плеча Юань-чу. — Вот тот самый голос, который меня предупреждал!…

— О чем?… — поинтересовался Фун Ку-цзы, не отрывая взгляда от оставшихся ватрушек.

— О том, что меня съедят!… — торжествующе пояснила девчонка.

— И ты поверила?… — укоризненно посмотрел на нее старик. — А ведь взрослая девочка.

«Похоже, учитель тоже понял, кто ватрушки жрет!» — подумал я и, проследовав быстрым шагом к столу, выхватил тарелку из-под невидимой, но жадной ручонки своего ученичка.

— Хватит! — строго рявкнул я. — Лопнешь от переедания!

— Ага!… — немедленно заныл писклявый голосок. — Как мне, так две… три ватрушки много, а как тебе, так целую служанку в самый раз!…

— Великий правитель Тянь Ши, — неожиданно раздался от дверей кухоньки могучий бас, — велел передать учителю Фун Ку-цзы и его ученику, хитроумному Сор Кин-иру, что поезд к Великому магу Поднебесной, сиятельному Цзя Лянь-бяо, отправляется через тридцать минут… Великий правитель просит своих гостей поторопиться со сборами!!!

Немая сцена, должен я вам сказать, получилась у нас не хуже, чем у самого Николая Васильевича в его «Ревизоре», конечно, у него было побольше персонажей, но мы трое взяли достоверностью. Вот только длилась наша «пауза» слишком недолго — не знали мои «партнеры» законов театра, уже через пару секунд Фун Ку-цзы испарился из кухоньки, и только его мгновенно проснувшийся голос долетел до нас издалека в душераздирающей фразе:

— Сор Кин-ир, прихвати для меня ватрушечку!!!

Я укоризненно воззрился на нашу служанку:

— Ну?! Видишь, что ты наделала?! Из-за твоих истерик достойный старичок голодным остался… Не говоря уже про меня!…

— Из-за моих истерик?!! — немедленно взвилась служаночка. — Ты бы посмотрел, кто здесь был!!! Твоя… это… лицо по сравнению с… тем… с этим… с которым…

— Не будем переходить на лица! — перебил я. — Тем более на мои! Давай-ка быстренько заворачивай ватрушек и еще там чего-нибудь… Мне учителя кормить надо!

И тут Юань-чу как-то сникла и поспешно принялась укладывать в выхваченный из шкафчика мешок оставшиеся ватрушки, вяленое мясо, какие-то баночки и крыночки. Уже через минуту у меня в руках была довольно увесистая торба с харчами, которых должно было вполне хватить для нашего с учителем дорожного завтрака, да и на долю Поганца Сю тоже.

С довольным видом взвесив на руке мешок, я посмотрел на служанку и самым серьезным тоном промолвил на прощание:

— А с этими твоими… видениями, — я покрутил растопыренными пальцами около виска, — надо что-то делать… Иначе они тебя до беды доведут…

Продолжить свою мысль я не смог, поскольку от входных дверей нашего Розового павильона раздался призывный голос Фун Ку-цзы:

— Сор Кин-ир, ты готов, наконец, или нет?!!

— Уже иду, учитель! — крикнул я и бросился к выходу, оставив бедную девушку в полной растерянности.

Во дворе перед входом в павильон нас поджидал слуга в темном халате, державший за повод двух оседланных лошадей. Меня это обстоятельство весьма обрадовало, а вот Фун Ку-цзы как-то слишком уж неуверенно подошел к своему «средству передвижения», хотя предоставленная ему лошадка и не выглядела этаким неукротимым скакуном. Увидев их обоюдное смущение — в смысле, моего учителя и его лошади, я подошел к обоим и поинтересовался:

— А вы, учитель, на лошадке-то ездить умеете?…

Старик немедленно вскинул голову и гордо ответствовал: