Проходивший мимо Джеймс заметил траурный взор, которым жена обводила свадебное платье Милли, и почувствовал прилив раздражения.

– Ради всего святого, Оливия! – грубо сказал он, войдя в комнату.– Свадьбы не будет. Не будет! Неужели ты еще этого не уразумела?

От неожиданности Оливия дернулась и дрожащими руками стала засовывать платье обратно в чехол.

– Уразумела. Я просто…

– Купаешься в жалости к самой себе,– уколол ее Джеймс.– Все думаешь о том, что такая замечательно организованная свадьба не состоится.

Оливия застегнула молнию на чехле и обернулась.

– Джеймс, почему ты ведешь себя так, будто это моя вина? – нервно спросила она.– Почему я вдруг стала главной злодейкой? Я не заставляла Милли выходить замуж, устраивать свадьбу. Она сама так решила. Я лишь постаралась устроить все как можно лучше.

– Как можно лучше для себя?

– Может, и так. А что в этом плохого?

– Нет, я умываю руки! – Джеймс побледнел от гнева.– До тебя нельзя достучаться.

– Не понимаю, просто не понимаю. Ты разве не радовался, что Милли выходит замуж?

– Не знаю.– Он с суровым видом подошел к окну.– Замужество… Что это чертово замужество может дать такой молодой девушке, как Милли?

– Счастье,– помолчав, ответила Оливия.– Счастливую жизнь с Саймоном.

Джеймс развернулся и с любопытством посмотрел на жену.

– Ты всерьез думаешь, что браки приносят счастье?

– Конечно.

– Хм, ты сохранила больше оптимизма, чем я.

Джеймс прислонился к батарее и с непроницаемым выражением лица смотрел на Оливию.

– Что ты имеешь в виду? – неровным голосом спросила та.– О чем ты говоришь?

– А как ты думаешь?

В комнате воцарилась звенящая тишина.

– Погляди на нас с тобой, Оливия. Супружеская пара с многолетним стажем. Разве мы приносим друг другу счастье? Поддерживаем друг друга? За эти годы мы не сблизились, а, наоборот, отдалились.

– Это не так! – с тревогой воскликнула Оливия.– Мы очень счастливы вместе.

Джеймс Хэвилл покачал головой.

– Мы счастливы по отдельности. У тебя своя жизнь, у меня своя. У тебя свои друзья, у меня свои. Врак – это нечто другое.

– Мы не живем по отдельности,– испуганно возразила Оливия.

– Ради бога, Оливия! Не лги себе. Для тебя более интересны постояльцы твоей гостиницы, чем я.

– Неправда! – вспыхнула Оливия и покраснела.

– Правда. Сначала они, потом я. Я и остальные члены семьи.

– Ты несправедлив! – мгновенно отреагировала Оливия.– Я держу домашнюю гостиницу ради семьи. Чтобы мы могли позволить себе праздники, какие-то маленькие удовольствия. Ты ведь сам знаешь!

– Возможно, на свете есть более важные вещи.

Миссис Хэвилл нерешительно взглянула на мужа.

– Ты хочешь, чтобы я закрыла гостиницу?

– Нет,– с досадой произнес Джеймс.– Я…

– Что?

Джеймс долго молчал, затем вздохнул.

– Наверное,– задумчиво произнес он,– мне просто хочется быть нужным тебе.

– Ты нужен мне,– вполголоса промолвила Оливия.

– Неужели? – Джеймс криво улыбнулся.– Оливия, когда в последний раз ты мне доверялась? Когда в последний раз спрашивала моего совета?

– Тебе неинтересно то, о чем я с тобой говорю! – в свое оправдание воскликнула Оливия.– Как только я завожу разговор, тебе становится скучно. Ты начинаешь смотреть в окно или читать газету. Ведешь себя так, будто все, о чем я толкую, ерунда и пустяки. И вообще, как насчет тебя? Ты и сам не бываешь со мной откровенен!

– Я пытаюсь,– сердито буркнул Джеймс,– но ты, черт возьми, никогда не слушаешь! Знай себе тараторишь об этой дурацкой свадьбе. Свадьба то, свадьба се. А не свадьба, так что-нибудь еще. Трещишь и трещишь. С ума можно сойти!

Последовала долгая пауза.

– Да, порой я бываю болтлива,– нехотя признала Оливия.– Друзья напрямую говорят мне: «Оливия, замолчи, дай хоть слово вставить», и я замолкаю.– Она набрала в грудь воздуха.– Но ты же не делаешь мне замечаний. Тебе вообще все равно.

Джеймс устало провел рукой по лицу.

– Возможно, ты права, и это действительно перестало меня волновать. Я знаю одно…– Он помолчал.– Я больше не могу так жить.

Его слова мгновенно разнеслись по крошечной комнате, точно газ из баллончика. Кровь отхлынула от лица Оливии, а где-то в груди медленно, как похоронный звон, запульсировали тяжелые, глухие удары.

– Джеймс,– сказала Оливия, прежде чем он успел продолжить.– Пожалуйста, не сегодня.

Джеймс Хэвилл посмотрел на жену и заколебался: ее щеки были пепельно-серого цвета, губы дрожали, в глазах стоял страх.