Женат вторым браком. Первая супруга бросила его одиннадцать лет назад. Вторая супруга – Волынцева Вероника Владимировна, девичья фамилия Брагар, уроженка Киева, моложе его на двадцать три года. В настоящее время учится в Санкт-Петербургском политехническом университете на специальности «промышленный дизайн». Брак заключен два года назад в Киеве, живут в Санкт-Петербурге. Детей нет.

Компрометирующей информацией ни на Волынцева, ни на его супругу Секретная разведывательная служба не располагает. Наблюдение и оперативная разработка не велись.

Просматривающий фоторяд доктор (пятьдесят шесть лет, доктор психологии, профессор, более ста публикаций в профильной литературе, член Королевского медицинского общества) какое-то время сидел молча, потом поднял руку:

– Стоп!

Фоторяд замер – впервые за время просмотра.

– Что вам показалось примечательным, доктор? – спросил сэр Джеффри, сидевший рядом. От темноты и яркого свечения большого экрана слезились глаза, болели голова.

– Он нестабилен, – сказал доктор.

Сэр Джеффри потер пальцами виски.

– Джентльмены, включите свет. Дадим глазам отдых. Можете покурить, если кому надо.

Свет включили, лишние быстро вышли из комнаты, так что остались только сэр Джеффри и доктор.

– Почему вы считаете его нестабильным, доктор?

Доктор немного помолчал:

– Как вы оцените человека, который женится на женщине вдвое моложе себя?

Сэр Джеффри задумался:

– Сложный вопрос. Обстоятельства бывают разные.

– Суть всегда одна. В данном случае – она как на ладони. Он потерял первую жену довольно давно – это, кстати, проблема во всех армиях, жены не хотят мириться с офицерским образом жизни, бросают семьи, забирают детей. И тут он находит себе новую любовь. Да еще по возрасту годящуюся в дочери. Скажите, что он будет испытывать при этом?

Сэр Джеффри знал, что доктора боялись все его студенты и аспиранты – без проблем сдать экзамен, защититься у него невозможно. Сейчас в роли экзаменуемого выступал он – глава Британской секретной службы.

– Ну… я бы испытывал этакое… мужское самодовольство, гордость от того, что у меня такая молодая жена. Что-то в этом роде.

– Нет! – отрезал доктор. – Прежде всего он будет испытывать и испытывает страх!

– Страх? – недоуменно переспросил сэр Джеффри.

– Именно, сэр, старый добрый страх. На чем бы я зарабатывал, если бы в палитре чувств человека не было страха.

– Какого рода страх?

– Страх его многолик. Это и страх оказаться несостоятельным, в том числе в постели. Это и страх потерять ее, причем страх очень сильный, для него она наполовину женщина и наполовину ребенок. И страх перед тем, что он сделает что-то не так, и она бросит его – как бросила первая жена. И страх по поводу детей – вы заметили, что их у этой пары до сих пор нет? О, сэр, его терзает целая стая страхов, и я дождаться не могу момента, когда мне представится возможность поработать с этим человеком поплотнее.

– Вам представится такая возможность, доктор. Это я вам могу пообещать.

Сэр Джеффри достал рабочий блокнот – его он носил во внутреннем кармане пиджака на тонкой золотой цепочке, чтобы не лишиться ненароком, и написал «Волынцев Андрей Борисович, личный пилот АV – в активную разработку».

…Нет, он не пил. Он был летчиком до мозга костей даже сейчас, и даже сейчас он не позволил себе ни капли спиртного. Да и в том месте, где он сидел, в «Клубе воздухоплавателей» на Крестовоздвиженской, никто бы не поднес ему, зная, кто он и где работает. Здесь он был одним из столпов, корифеев. На него равнялись.

Тяжело встав со своего места, полковник Волынцев – служба в Особой авиаэскадрилье считалась военной, здесь шли и звания, и выслуга лет, добавляя к пенсиону, прошел к едва заметной двери, за ней был коридор. Последняя дверь слева – мужской туалет.

Полковник сунул голову под струю ледяной воды, стоически перенес эту пытку. Через две минуты закрутил кран, выпрямился перед зеркалом. Его глаза смотрели на него с чужого, серого лица. Чтобы не упасть, он схватился за раковину.

– Что с вами, сударь? Вам плохо?