– Я не могу понять, вооружены они или нет?

– Как бы то ни было – они уходят из города, а не идут в него. Опасности нет.

– Если это сматываются из города духи, все равно с ними придется разбираться.

– Если там и есть духи – там же полно беженцев, и удар ты не нанесешь… внимание!

Если одиночного человека система «сечь» уже не могла, то такую цель, как танк, засекала запросто. А то, что двигалось в город, сильно напоминало бронеколонну. И немаленькую… восемь машин.

– Внимание… Кажется, что-то есть. Техника… движется на… юго-запад. Движется не по основным дорогам… откуда здесь она?

Как потом стало известно, именно в горных массивах шахиншах приказывал прятать бронетехнику и снаряжение для возможной войны, все, что у него было. В горах есть пещеры, которые не засечешь с воздуха, есть тропы. Да много чего есть в горах. И об этом узнали экстремисты, немало жандармских офицеров, из тех, что делали эти закладки и готовились ими воспользоваться, теперь выступили «на стороне Аллаха».

– Гром-два Главному, наблюдаю колонну на окраинах города, восемь тяжелых единиц, возможно, враждебных. Из них – два танка, прошу разрешения уничтожить, прием.

– Гром-два, это Главный, вопрос – вы передаете картинку?

– Положительно, передача идет.

– Вопрос – колонна обозначена кем-либо как цель?

– Отрицательно, Главный, в этом районе нет наших сил, колонна на южной окраине города.

– Гром-два, вопрос – вы оцениваете колонну как враждебную?

– Положительно, Главный, мы считаем колонну враждебной, хотя она и не проявляет признаков враждебности.

– Гром-два, вас понял, продолжайте наблюдение, докладывайте обо всех действиях колонны. Мы пошлем группу проверить ее.

– Главный, вас понял.

Полковнику Бульбе все это казалось полным бредом – выяснять, что за бронетехника, с помощью наземных сил. Понятно же, раз сами они пришли с моря – значит, все, что идет со стороны континента, враждебно, и надо это уничтожать без разговоров. Нет же…

– Доложить, лейтенант.

– Веду цель, все системы стабильно.

– Не обозначил?

– Никак нет.

– Обозначь головной.

– Есть.

Лейтенант пробежался по клавишам – и головной прямоугольник сменил цвет с желтого на красный. Теперь, если поступит команда, они подобьют первую в колонне цель и остановят их.

– Лейт, ты можешь опознать головного?

– Никак нет, сейчас попробуем отфильтровать…

Лейтенант сделал скан-картинку в максимальном разрешении, вывел ее на вспомогательный экран и дал задание бортовому компьютеру очистить изображение. Электроника принялась за работу, офицеры внимательно наблюдали за ней.

– Похоже, бульдозерный нож… что-то типа гаубицы, но очень странная штука. Очень большая башня.

Бульба присвистнул. Он-то служил дольше и знал, что это такое:

– Хреновое дело. Это саперный штурмовой танк.

– Из семидесятых?

– Да, но это чертовски хреновая вещь. Видишь ствол?

– Короткий, господин полковник.

– Да, но калибр ни много ни мало – двести три миллиметра. Там тридцать зарядов, и каждым можно снести дом. И пулеметная башенка, видишь?

– Так точно.

– Там три пулемета. Один – четырнадцать и пять, совмещенный со стволом, и спарка «ДШК» – в бронированной поворотной башенке. Если эта штука не за нас и пройдет в город, она наделает таких дел…

– А почему теперь такие не делают?

– Почему, делают. Сейчас есть саперная самоходка, там такие же снаряды, их побольше – вот только башни поворотной у нее нет. А в городе – это не факт что хорошо, конечно, бронирование усилили, на самоходках этих, считай, сплошной бронекорпус, но вот повернуть башню так быстро, как делает это танк, они не могут. Город – это ближний бой, тут именно танки нужны. А они разве что в запасных остались. Они поворачивают…

– Так точно, идут к центру города.

Внизу колонна продиралась через наспех сложенные баррикады, саперный танк, опустив бульдозерный нож, с упорством носорога пер вперед, расталкивая в стороны сгрудившиеся на улице машины.

– Господин полковник, может, попытаемся их остановить?

– Нельзя.

– Павел, поступил приказ смещаться южнее и выходить на исходные, – предупредил Близнюк. – Там внизу будет группа.

Самолет ощутимо пошел вниз, чувство, как спускаешься на лифте. Изображение улучшалось, они неслись над городскими кварталами.