Шрифт:
– Полундра – сзади!
Татицкий и еще один моряк успели развернуться, накрыть огнем нитку автострады, с которой они недавно ушли – большой отрезок был виден отсюда, до него было от трехсот до семисот метров, потому что дорога шла почти перпендикулярно стройке, и с нее можно было расстреливать залегших на стройке, как в тире, – дорога господствовала над местностью, здесь был пустырь, и сектор обстрела ничего не загораживало.
В относительной безопасности оказались только развернувшиеся в цепь десантники у забора – для того чтобы попасть в них с дороги, нужно было очень и очень постараться. Остальные остались в роли мишеней. Бухала из-под экскаватора винтовка, забирая жизнь за жизнью.
Моряк снова хлопнул Татицкого по плечу:
– Прикрой нас, браток! Пять минут нам дай! Потом уходи – либо в здания, мы их возьмем, либо за экскаватор и к своим! Прости, что так вышло.
– Давай! – проорал в ответ поручик, поудобнее устанавливая пулемет. В голове шумело, как в падающем в воздушную яму самолете, и крутился на языке старенький мотивчик из одной фильмы, которую он смотрел еще в Петербурге, старенькой, еще черно-белой.
Мадам Лю-Лю…
Я вас люблю…
С треском и грохотом пулемет начал пропускать через себя ленту, выплевывая смерть в сторону автострады, каждая пятая, как и положено, была трассирующей, и огненные стрелы летели сквозь ночь, бились в бетон, заставляя тех, кто обошел их сзади, залечь и не высовываться. Он изо всех сил пытался вспомнить, что было дальше в песне, и не мог…
Мадам Лю-Лю…
Я вас люблю…
Пулемет выстрелил последний раз и замолк, он недоуменно посмотрел на него и понял, что патроны кончились. Перезаряжать было некогда, и он потащил к себе висящий на боку автомат.
Мадам Лю-Лю…
Я вас люблю…
Сплошная стена разрывов поднялась на автостраде, полетели в стороны куски бетона. Он оглянулся и увидел, что десантники и моряки уже достигли линии заграждения перед зданиями и стреляют оттуда…
Мадам Лю-Лю…
Я вас люблю…
Оказавшись в самой выгодной позиции, он заметил шевеление на крыше, прицелился и выстрелил. Шевеления больше не было. Переведя прицел, он заметил гранатометчика, изготовившегося стрелять с колена. Еще два выстрела, и гранатометчик согнулся пополам, а огненная молния ударила по дворику перед заграждениями, осколками выметая тех, кто там мог еще оставаться в живых…
Мадам Лю-Лю…
Я вас люблю…
Самолет дрогнул…
От резкого маневра – огненная струя прошла совсем рядом, ответный шквал снарядов разметал зенитную позицию, уже вспыхнувшую неправдоподобно яркой вспышкой разрыва, кто-то успел достать.
– Борт ноль-семьдесят один, пожар третьего двигателя. Борт ноль-семьдесят один, незначительные повреждения системы наведения, включена дублирующая схема.
Самолет проваливался – будь это обычный полет, повреждение одного двигателя даже и не заметили бы, если бы не было повреждено еще и крыло, но тут они шли в экстремальном режиме, на вираже, и потеря двадцати пяти процентов тяги чувствовалась.
– А, твою мать!!!
Неведомая мать, несчетное количество раз спасавшая русских солдат, помогла и на сей раз – машина выровняла крен и даже начала подъем.
– Борт ноль-семьдесят один, третий двигатель заглушен, включена система пожаротушения. Повреждение закрылков на правом крыле.
Самолет пока слушался управления.
– Главный, это Гром-два, я подбит, машина пока слушается. В зоне действия зенитные установки противника!
– Гром-два, это Главный, мы всё видели, приказываю уходить на Кешм.
– Принято, ухожу на Кешм.
– Пилот, погоди уходить, снизу наши! – вмешался в обмен Бульба.
– Если мы не сядем сейчас, потом можем уже не сесть! Да и топлива мало.
– Тогда пять минут нам дай! И развернись для пуска ракет!
– Жди!
Самолет начал медленно и аккуратно разворачиваться и выходить на исходную. Андрияш взялся за контроллер.
Отставить, молодой. Я сам.
Самолет сильно трясло, видимо, все же что-то было не то с системой стабилизации вооружения…
– Ракетами осторожнее! У нас повреждено крыло!
– Вас понял!
Перекрестье прицела умостилось на автостраде, где кишели бойцы противника, они лезли, будто из-под земли, и их там было много. Очень много.
– Пошел!
Огненные стрелы вырвались из-под крыльев самолета, уходя к земле…
Они собрались в зданиях, туда же внесли раненых и убитых. Вместе со спецназовцами боеспособны тридцать шесть человек, потери – для такого противостояния – на удивление небольшие.