Служил вместе с нами один татарин, звали его Сабит. Так вот, этот самый Сабит, воспылал ко мне прямо-таки братскими чувствами. Не знаю, чего он ко мне привязался, девок ему что ли не хватало? Итак, этот самый Сабит пообещал мне черт знает чего, чуть ли не лично уложить бабу поверх меня. Так, говорил он, получается лучше всего. Это сейчас я знаю, как он был неправ. По всякому получается хорошо, надо только уметь, а тогда я этого еще не знал. Ну что ж, если сказано, то, значит, и сделано, – таков у моряков закон. Короче, пошли мы с Сабитом в гости. По пути он предупредил меня, что гостить надо на совесть, иначе не поймут. На совесть, так на совесть, думаю я, где наша не пропадала. Авось, все и обойдется. Гостим мы, значит, эдак часа три, скоро и в часть пора возвращаться, как-никак утренняя поверка. А этот чертов Сабит знай себе лишь пьет, да свои татарские песни поет. Препротивные, я вам скажу, песни. Я было ткнул его в бок, мол, браток, а дальше-то что делать, подсказал бы. Так он, эдакий нерусский, спьяну видно, не так понял. Как заедет мне в ухо. В общем, насилу нас девчата растащили. Растащили нас девчата и спрашивают, чего это мы не поделили.

А он возьми да и скажи им, проказник эдакий, – вас, мол, и не поделили. Ну, девки, конечно, в обиду, да как же это так, разве нельзя обойтись без дележки. Отчего нельзя, говорит Сабит, каков все-таки молодец, я бы так не сумел. И добавляет при этом весьма значительно, – и все-таки очередность нам не помешает. Конечно, не помешает, радуюсь я. Мне сисястую напервой не надо, я ведь сюда не спать hришел. А то, что получится? Полажишь голову на одну такую сиську, прикроешься другой и, пиши пропало, заснешь как на пуховой подушке. Так что мне, пожалуйста, подавайте задастую, у той хоть сиськи с виду вроде и второсортные, зато задница высший класс. На такую посмотришь, куда там спать, молиться на нее всю ночь будешь. Как я и предполагал, возражающих против очередности не оказалось. Ну и натрахался я тогда, и это в первый-то раз. Как конец цел остался, до сих пор ума не приложу. До части я, можно сказать, ползком добрался. А там целых три дня лежал в лежку. А вообще-то, служба у меня была не сахар. Это только на первый взгляд может показаться, что мы ночью вместо того, чтобы мирно дремать после тяжелого трудового дня, к девчатам бегали. Бывало так насобачишься за день, что только бы добраться до койки, а там все хоть говном зарасти. Так нет же, будит тебя на самом интересном месте подлая тревога. И ты, как угорелый, чертыхаясь на чем свет стоит, бежишь к машинам, ликвидировать так называемое возгорание, а порой и возгорания-то никакого нет, просто командир решил проверить, сукин сын, не бегаем ли мы по девочкам. А мы как бёгали, так и будем бегать и, даже сам командир не сможет нам в этом помешать. Ведь без женской ласки воину никак нельзя. Женская ласка она как бальзам и чем больше примешь ее, тем пользительнее. По мне, так я бы вообще не слезал с девочки, куда слаще, чем ликвидировать возгорание. Но, как гоаорится, служба есть служба, и тут ничего не

попишешь. Вот и приходится поэтому иногда руками держаться и за пожарный ствол, усиленно направляя его на объект возгорания. Вообще-то, служба на флоте мне дала многое и вернулся я на гражданку уже совсем другим человеком. Теперь я смело мог сказать, что до службы я абсолютно ничёго не умел. Сидел дурачком на маминой тонкой шее, да и только. Пожалуй, можно теперь и перейти к самому главному, к повествованию о том, как я стал членом клуба Ангелочков и как вслед за тем вступил в ряды бойцов ОМОНа.

В сущности дело обстояло вот как. Отработал я после армии пару лет в.жилконторе слесарем-сантехником, отработал довольно безобидно. Ни тебе залетов по служебной линии, ни тебе никакик особых эксцессов в личное время. Даже девок и тех сменил с десяток, не более. А ведь два года срок немалый. Но такой уж я человек, люблю все делать обстоятельно, да и женщин уважать надо. Это ведь только так говорится, наше дело не рожать, сунул, вынул и бежать. А на деле оно почти всегда иначе получается. Тут не только бежать, тут и вынуть-то с такой неохотой дают. Итак, проработал я два года и, как я уже говорил, ни гу-гу, никакой бисексуальности, примитивного гомосексуализма и того ни разу себе не позволил, если, конечно, не считать того, что иногда запершись в туалете пользовался свечкой. Так ведь свечка – это совсем другое дело. Она и от запоров помогает, да и в заду после того, как ей пошуруешь, свербит значительно меньше. И все-таки свечка, она и есть свечка. И хоть ты лопни, а душевного тепла от этой свечки все равно не получишь. Наконец, это понял и я. Понял это я, и так грустно мне стало, ну хоть волком вой. Так и выть нельзя, квартира-то коммунальная. А соседи, сами знаете, это же сплошное зверье. Чуть что не по них, враз изувечить могут. И от этой мысли мне еще грустнее стало. Так rрустно стало, ну прямо аж невмоготу. И решил я, уж если до того

невмоготу , то видно делать нечего. И как не боязно мне было, я все же решился. А как только решился, так все сразу и получилось, прямо как в сказке. Хотя впрочем, если бы не случай, ни хрена бы у меня не вышло.

Дело обстояло так. Снял я как-то на танцах девушку. Не то чтобы девушку, лет эдак под сорок, но выглядит очень даже ничего. Поехали мы с этой самой девушкой к ней в гости. Не отказываться же, если приглашают. Приехали, значит, выпили, телевизор посмотрели. Снова выпили, да и залегли в постель. Ну и дал я ей тогда жару, даже пописать и то не отпускал. Наконец, пописала она, пописала и говорит мне, и такая при этом довольная, ну прямо светится: «Ты парень, поистине молодец, а уж как в зад трахаешь, так это просто чудо! Если бы это было возможно, я бы наверное, и задницей кончила, так мне было хорошо. Признавайся, ты видно по задам спец.» Я хоть и был польщен ее похвалой, но все же честно признался, что по задам я если и спец, то только по женским. Мужских задов я и вовсе не пробовал. Она поначалу даже не поверила, а потом не на шутку расстроилась, так жалко ей меня стало. Ну ничего, говорит, это дело поправимое, есть у меня один знакомый. А мне этого только и надо. Что ж, говорю, и я не прочь с ним познакомиться. Вот так мы и познакомились с Колей, моим лучшим партнером, а заодно и другом. Коля уже тогда входил в число старожилов клуба, с его протеже и меня приняли в клуб. Вот и все. О том, что происходит за стенами клуба я, сами понимаете, рассказать не могу, профессиональная тайна. Ах да, чуть было не забыд, я ведь еще не рассказал, как я вступил в ряды бойцов ОМОНа. Так это совсем просто. Наш замполит устроил меня. Очень уж я ему понравился.

Р.5. И так как больше мне сказать нечего, то крепко всех вас целую и желаю всем вам счастья.

И поймите меня правильно, я не мог не высказаться. Ведь если не я, то кто же еще. Ведь я и есть Великий русский народ, ибо таких как я обыкновенных людей миллионы.

9-12.01.92

Маленький рассказ о большой любви

Когда ей в профсоюзе наконец-то предложили, так ими долгожданную путевку на Валаам у Cepгея как, раз и приключилась новая запарка на работе, а eй так хотелось поехать! И все-таки Сергей категорически запретил eй, нечего мол одной шастать по всяким там Валаамам . Но ведь тебя же все равно несколько дней не будет дома. К тому же, если ты мне не доверяешь, я возьму с coбой Катю, а она сам знаешь, мужиков на дух не переносит. Сергей хотел было согласиться, кому-кому а Кате он доверял полностью. Эта если что. обязательно продаст такая уж у нее натура вредная. И все-таки хорошо подумав, он и на тот раз отказал « Нет, коли муж не может поехать, то значит и жена должна сидеть дома.»

Ha том не смотря на все ее слезы и укоры разговор был окончен. И все же она ослушалась мужа и поехала на Валаам. Правда. поехала без Кати. Мало ли что может случится, если та все-таки проговорится.

Пять лет службы в Афганистане многому научили капитана Денисова. Во-первых, он проще стал смотреть на вещи. Во-вторых, окончательно закалился, как духовно, так и физически. И третье, пожалуй самое главное , наконец-таки понял, что брачные узы увы не для него. И не потому, что он не чувствовал в себе силы стать главой семейства. Нет, если бы он решился, он бы выдюжил и это. Просто он считал, что если человек рожден быть солдатом, то он обязан обречь себя на полное одиночество Ибо для истинного солдата семья – непозволительная роскощь.

Каюта. отведенная Елене для путешествия, оказалась двухместной, и хотя на руках у нее были оба билета, ей все равно подселили блатника . Им оказался

мужчина лет тридцати. довольно приятной наружности. Как позже выяснилось он был военным. И только полгода как вернулся из Афганистана. Елене он почемуто сразу запал в душу. И она решила познакомиться с ним поближе. О нет, отнюдь не для интимных отношений, у нее этого даже в мыслях не было. А для того, чтобы провести свою поездку на остров в компании, а не в гордом одиночестве. Похоже и она ему понравилась. Во всяком случае, он ничем не подал вида, что это не так. Начали они знакомство с обычной, ни к чему не обязывающей, беседы, а закрепили его ужином в ресторане. После чего они вышли на палубу подышать свежим воздухом. Там-то все и началось. Лена и опомниться-то не успела, как очутилась в его обьятиях А дальше она и вовсе потеряла голову . И когда он отнес её на руках в каюту и, нежно поцеловав, опустил на койку, Лена отчетливо поняла, что сегодня она, точно, не сможет ему отказать ни в чем. Ну, а дальше случилось то, что обычно и случается в подобных случаях. Когда Лена открыта глаза, она не без тайного удовольствия осознала, что все еще покоится в его объятиях. А потом они все отведенное для экскурсии время снова провели вместе, трепетно держа друг друга за руку, как влюбленные школьники. А после была вторая ночь, еще более бурная и прекрасная чем предыдущая. И утром когда они снова прибыли в Ленинград. Лена поняла, что влюбилась в Петра по уши. И все-таки она постеснялась признаться ему в том. А сам он этого не требовал хотя, безусловно, понимал, как ей с ним хорошо. Прощались они как добрые приятели. И хотя в глазах ее стояли слезы , а душа. Буквально цепенела от обиды. Он, поганец все-таки намекнул ей, что не считает себя ничем eй обязанным, она не подала вида. Поцеловавшись на прощание, а заодно, и обменявшись безусловно чисто символически, номерами телефонов, они расстались.