Молодой эксперт снял шляпу и метко закинул её на крючок для одежды. Он явно чувствовал себя как дома: развалился на диванчике и раскрыл сегодняшнюю газету. Я обратил внимание, что все купленные им журналы содержали в своём названии слово "Наука" в разных формах и всячески относились к этой дисциплине. "Научные достижения", "Глас прогресса", "Научный взгляд", а так же дайджесты с последними патентами в физики, химии и механике. Судя по количеству литературы запасливого мага, нам предстояло долгое путешествие.

Я отодвинул штору с набивным цветочным рисунком и выглянул в окно. Мимо нас степенно проплывали дома и скверы. Вот тенью на нами пронёсся пешеходный мост. В черте города поезд шёл очень медленно, но всё равно я не узнавал мест. Все казалось каким-то другим, как будто обшитое деревом купе переместило меня в странным мир. Я ни разу не видел эти дома с обратной стороны. Наконец высокие трёхэтажные дома кончились, и я увидел родной город, ступеньками и терассами поднимающийся вверх. В центре, над всеми домами золотом полыхал шпиль королевского дворца. Чуть ниже - лазурный купол главного собора. Слева я узнал строгие синие крыши нашего Министерства. Где-то вдалеке ярким пятном белого мрамора вспыхнули и пропали танцующие драконы на крыше Оперы, а через квартал от них гребнем высились крыши Университета.

Мы прогрохотали по Новому мосту через Арн, и поезд вырвался на свободную равнину. Он набрал скорость и побежал среди зелёных, отдыхающих полей и дремлющих зимой апельсиновых и оливковых рощ. Мы ехали со скоростью очень спешащего дилижанса, но ритмичный стук колёс не пугал, сглаживая впечатление от бешеной скорости.

Солерния - страна гор и предгорий. Говорят, давным-давно, когда Король-Дракон облюбовал это место, от его жара земля стала мягкой и плавилась. Поэтому где он проползал - остались долины, а где лежал или ходил - вся почва вздыбилась под тяжёлыми лапами и вознеслась скалами вверх.

Серый дождь плотной дымкой окутывал дальние холмы и стучал в окно. Моё волнение улеглось. Я смотрел на такой знакомый, типичный солернийский пейзаж. Если не обращать внимания на близкие объекты, сливающиеся в одну полосу, а смотреть вдаль, то это было похоже на путешествие в коляске.

Три года я не покидал столицу после печальной кончины господина Евгения. Вот так совершенно неожиданно за какие-то сутки у меня началась новая жизнь. И я окончательно это осознал, когда поезд, моё мифическое чудовище, мчал меня прочь от столицы, от сиятельной Латаны, навстречу морю и ветру.

Моё созерцательное настроение прервал молодой маг. Он дочитал последнюю статью и отложил газету. Некоторое время от разглядывал меня, потом посмотрел в окно, в серые сумерки, поёжился, затем открыл стеклянную створку и выкурил сигарету.

– Скучища!
– высказался эксперт через некоторое время.
– Нам ехать больше суток.

Я кивнул, обозначая, что мне это известно, хотя сам никакой скуки не испытывал. Как можно скучать, глядя в окно движущегося экипажа?

– Ты всегда такой разговорчивый или погода на тебя действует?
– спросил молодой маг.

Я задумался, как ему ответить, но не успел сказать ни слова, когда напарник подскочил будто на пружинках:

– Точно! Надо подкрепиться!

И умчался из купе прочь, только хлопнула створка двери. Я не пошёл за ним, подумав, что не стоит оставлять наши вещи без присмотра. И прекрасно понимал, что молодому магу надо побыть одному, осознать, что на него никто не давит, никто за ним не следит. В общем, вздохнуть спокойно и почувствовать себя свободным.

Юноша пропадал где-то не меньше двух часов. Явился он довольный, чуть раскрасневшийся, словно долго бежал или подставлял лицо ветру. Его светлые волосы стояли дыбом и он, плюхнувшись на диван, начал их приглаживать пятернёй.

– Вагон-ресторан - там, сходи, перекуси, время обеда уже давно миновало, - предложил молодой эксперт.

Я кивнул, взял деньги и покинул купе. И тут же понял, до чего мой напарник шустрый малый. Он носился по вагону, на ходу приноравливаясь к трясущемуся полу и ходящим ходуном стенам. Я же никак не мог попасть в ритм и меня здорово заносило. Масса моего тела сыграла со мной злую шутку. Пришлось остановиться на мгновение, перевести дух и прислушаться к себе. Если уж такой молодой человек, как господин ди Ландау, смог приспособиться к тряске на ходу, то и я смогу. Гомункулусы сильнее людей и наша нервная реакция более совершенна.

Я снова пошёл, но в этот раз учитывая ритм колебаний вагона. Теперь у меня получалось намного лучше, но на всякий случай я всё равно придерживался рукой за лакированную стену.

– В первый раз путешествуете поездом, сеньор?
– с пониманием спросил кондуктор и предложил свою помощь.

Я вежливо отказался, мне действительно хотелось всё сделать самому.

Перейти из одного вагона в другой оказалось не так сложно, как я себе представлял. Я читал, что для подстраховки пассажиров предприимчивые райнейцы придумали перегородки-тамбуры, защищающие от непогоды. Тем более дамам наверняка было бы страшно делать шаг, если бы они видели под собой уносящуюся с бешеной скоростью землю. Наши поезда были оснащены по последнему веянию техники, поэтому проблем не возникло даже у меня.