Пара столов была сдвинута, и рядом, расставляя тарелки, суетилась изящная юная девушка с рыжими волосами, которые выдавали её родство с господином Пассеро. Она увидела входящих, вспыхнула, заулыбалась и кинулась навстречу. Молодой маг подхватил её на руки, закружил и засмеялся:

– Лючи!

Девушка обняла его за шею и расцеловала в щеки:

– Братик! Ты приехал!

Пока они приветствовали друг друга, сеньора ди Ландау помогла мне снять мокрый плащ. Потом мой напарник представил меня синьорине Пассеро, юная девушка улыбнулась и сказала:

– Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома.

Тот вечер остался в моём сердце, как одно из самых тёплых воспоминаний. Удивительное семейство приняло меня с такой любезностью и теплотой, которых я никогда раньше не видел от чужих людей.

Нам с господином ди Ландау отвели по комнате на жилом этаже, дали время, чтобы привести себя в порядок. Когда мы спустились, был накрыт невероятный стол. Сам сеньор Пассеро, гремя сковородками и сверкая ножами, встал к плите. На мой удивлённый взгляд он только рассмеялся:

– Я долго думал, какую дорогу выбрать в жизни. Но у моей жены идеальная фигура, не могу же я позволить ей испортиться!

Что ж, могу вас заверить, господин Рикардо не прогадал. Я не слишком хорошо разбираюсь в кухонном искусстве, но, глядя как порхают ножи в его руках, а после - попробовав лучшие блюда рифоморской кухни в его исполнении, я преисполнился уважения к этому человеку.

Его жена и госпожа ди Ландау составили очень приятную компанию. Я не удивился, что характер молодого мага изрядно испортился в Латане. Там он был один против всего света, а здесь его окружали тепло, забота и любовь. Мне тоже достался кусочек этих невероятных по силе чувств, за что я буду вечно благодарен двум гостеприимным семействам, которым не важно, есть у тебя браслет на руке или нет. За стенами шумел дождь, а внутри, в отличной компании было тепло и уютно.

Само собой, всех интересовали новости столицы и дела самого Багратиона. Он хвастался напропалую своими успехами, за это над ним смеялись дядя и тётя, постоянно подтрунивая над каждым его словом.

Наконец, сеньор Рикардо не выдержал и повернулся ко мне:

– Ну хоть что-то из этого правда?

Ди Ландау, нахмурился, ожидая моего ответа, а Лючи и его мать с надеждой посмотрели на меня. Я сказал чистую правду:

– На вашего сына и племянника возлагают большие надежды. Его считают многообещающим магом и сотрудником.

– Ого!
– присвистнул сеньор Пассеро.
– Глядишь, так и до министра дослужится!

– Пусть хотя бы год продержится на службе, - рассмеялась госпожа Магдалена.

– А что такого, представь, у нас будет родственник - министр! Я бы дочь тогда за него отдал!
– засмеялся рыжий повар в ответ.

– Папа!
– ахнула Лючи, прижав ладони к мгновенно вспыхнувшим щекам.

Я второй раз за день увидел, как у мага покраснели уши, и он тут же напустился на своего дядю.

Пока остальные были заняты беззлобной перепалкой, госпожа ди Ландау накрыла своей маленькой ладошкой мою руку и тихо сказала:

– Огромное спасибо вам, Филинио, на добром слове. Прошу, приглядывайте за моим сыном.

– В этом и заключается моя служба, - я, сидя, поклонился ей.

Чуть позже, когда приветственный вечер завершился, мой напарник поднялся наверх вместе со мной. Когда я хотел уже войти в выделенную мне комнату, он придержал меня за рукав кителя и хмуро сказал:

– Не пытайся подлизываться к моей семье! Нечего им лгать, в Латане меня все ненавидят.

Я видел, что от крепкого южного вина у него раскраснелись щёки и ярко блестят глаза. Молодой маг разозлился, думая, что я лгу, и был готов лезть в драку. Я посмотрел на него сверху вниз, выдерживая паузу, а потом серьёзно сказал:

– В мои функции не входит говорить людям неправду. Не только ваша семья возлагает на вас надежды, но ваши коллеги тоже, и я в том числе. И только от вас зависит, оправдаются они или нет.

Я осторожно отцепил его руку от моего кителя, пожелал ему спокойной ночи и скрылся в своей комнате.

Я слышал, как он постоял за дверью, переваривая мои слова, тихо шмыгнул носом и ушёл к себе. Я очень надеялся, что он мне поверит и примет мои слова к сведению.

Люди, когда пьяны и видят, что их собеседник тоже пьян, верят его словам безоговорочно. Ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Что поделать, два бокала крепчайшего красного для меня были недостаточны, чтобы напиться.