Сделалось тихо. Стократ улыбался, будто чем-то довольный.

– Надо составить им питье, – сказал Шмель еще тише. – В смысле, послание. Надо идти к ним на переговоры…

– Я не пойду, – сказал князь с отвращением.

– Я пойду, – Стократ потянулся, будто после хорошего отдыха. – Шмель, будешь толмачом?

Еще несколько секунд все молчали.

– Зачем тебе? – спросил князь, глядя в резной потолок из розовой сосны. – Все это?

– Интересно, – Стократ безмятежно улыбнулся Шмелю. – Собирайся, что ли?

До околицы их провожала невесть откуда взявшаяся Тина. Стократ с самого начала велел ей молчать, и она молчала, только хлопала мокрыми ресницами. Вдоль обочин кое-где стояли вооруженные люди. Из-за заборов выглядывали женщины и подростки.

Лошадь Стократа казалась шагающей горой и позвякивала с каждым шагом: Шмель второпях разлил по флаконам и рассовал в корзины чуть ни всю мастерскую хозяина. Сам Шмель тащил на спине свой мешок, и только Стократ не был отягощен ничем, кроме меча.

Прошли мимо дома Лопуха. Мимо дома Заплата; в приоткрытую калитку глазели на Шмеля близнецы Окра и Бык; все они долго учились языкознанию и могли сейчас быть на месте Шмеля.

А может, не могли.

Огромный дом торговца Сходни стоял темный и тихий, будто брошенный.

На околице все, кто увязался было за процессией, отстали. Зато новые, ожидавшие на перекрестке молчаливые люди выстроились колонной и двинулись следом – на некотором расстоянии. В их тяжелых шагах, в бряцании оружия было для Шмеля слабое утешение: на твой труп, обещали шаги, мы навалим десяток вражеских трупов. Ура.

Стократ шагал впереди, за ним послушная лошадь. То ускоряя шаг, то уставая под тяжестью мешка, Шмель тащился за ними, и думал, что вот оно, еще одно испытание. Там, на помосте, он доказал, что лучше всех – за это его унизили и прогнали. Теперь, вроде бы, ничего доказывать не надо и некому доказывать, но он все равно идет, и облизывает покрытые коркой губы, и думает, лишь бы не подвел язык…

Они миновали камень, на котором он плакал в день своего изгнания – от потери, но больше от несправедливости. Спустились по дну оврага и вступили в лес, и через несколько минут впереди показалась застава.

Стократ замедлил шаг.

Он отлично помнил то место, дальше которого не стал идти в прошлый раз. Невидимая граница, за которой ему померещилось напряжение тетивы. Теперь напряжения не было – но было что-то другое.

Запах?

Железная чаша, в которой разжигали сигнальный огонь, стояла сейчас пустая и черная, и от нее разило горелой смолой. Лес, полностью свободный от птичьих голосов, вонял землей и сталью. Дорога уходила вперед, на стоптанной хвое терялись следы.

Стократ свистнул на весь лес. Никто не отозвался. Лошадь переступила с ноги на ногу, звякнули пузырьки и флаконы в поклаже.

– Никто не встречает, – сказал Стократ с ухмылкой.

Те, что шли за ними следом, отстали и притихли. Но явись сейчас стрела из леса, хоть одна стрела – ответ не заставит себя ждать, мстители с мечами и топорами ждут только сигнала; Стократу хотелось верить, что и лесовики это понимают.

– Без приглашения идти нельзя, – сказал мальчик.

– А если не зовут?

– Без приглашения нельзя, – твердо повторил Шмель. – Это старые правила. Никто их не нарушал, даже мастер.

– Тогда что делать?

Он свистнул еще раз. Потом подошел к чаше, установленной на высоте человеческого роста, и поджег выведенный наружу фитиль.

Полыхнуло так, что Стократ отпрянул. Столб огня поднялся над дорогой, и опасно затрещали ветки, нарушившие незримую границу.

– Это всегда так бывает, да? Огонь всегда так сильно горит?

– Нет, – Шмель сглотнул. – Так не горит. Это опасно.

Стократ оглянулся. Лес был везде одинаковый – и на стороне лесовиков, и на стороне «безъязыких». Розовые сосны стояли в коре, как в броне – темно-красной, одновременно церемониальной и боевой.

– Кто-то идет, – сказал Шмель.

Огонь почти сразу опал. Дым потянуло в другую сторону. Прищурившись, Стократ различил человеческую фигуру на дороге. Одну.

Человек шел, не таясь, без оружия. Через несколько мгновений показалось, что это мальчик-подросток – но, когда лесовик приблизился, стало ясно, что это девушка.