Он двумя руками вцепился в край стола:

– А в поселке Длинный День есть красивый брачный обычай. Становясь мужем и женой, молодые меняются тенями.

– Что? – Стократ, сколько ни странствовал, никогда о таком не слыхал.

– Меняются тенями, – повторил старик с нажимом. – Во время свадебного обряда, в солнечный день или у большого костра, дают друг другу клятву верности и в знак любви и доверия отдают другому свою тень… Считается, что с этой минуты жена отбрасывает тень мужа, а муж – тень жены, и они никогда не расстаются. Отсюда поверье, что пасмурный день и темная ночь без огня подходят для супружеских измен.

Март хмыкнул.

– В самом деле красиво, – сказал Стократ. – Каких только свадебных обрядов люди не выдумают.

– Да, – старик закивал, оскалив желтоватые зубы. – А еще в поселке Длинный День был один парнишка… странный. Его в отрочестве крот в подземелье помял. Парень хороший, только вечно всякие небылицы рассказывает… И вот пошел он на охоту, а вернулся совсем чудной. Говорит, встретил под землей девушку необычайной красоты и при свете факела принес ей клятву верности… Отдаю тебе свою тень и беру твою, чтобы впредь ни время, ни печали, ни счастье не разлучили нас, и так далее. Все решили: спятил окончательно. И мать, бедняга, так решила, а потом смотрит – тень у парня поворачивается и головой качает, когда парень стоит неподвижно… Позвала моего брата, он же учитель, человек знающий, книжник. И оказалось, что тень у парня – вовсе не тень, но было уже поздно.

Старик на ощупь нашел на столе кружку и шумно отхлебнул.

– Не знаю, кого там встретил этот парнишка, и с кем тенью поменялся, и что ему привиделось. Только принес он с собой морок, которому нет имени, а было бы – нельзя говорить. Стоит ему коснуться любой тени, он тут же съедает ее и становится на ее место.

Стократу показалось, что в тесной комнатке стало холоднее.

– Дерево ли, куст, человек или зверь, – продолжал старик. – Морок в миг прилепится, и уже не человек отбрасывает тень… а наоборот! Она хозяйка. Человек – ее тень.

– И в Длинном Дне…

– Весь Длинный День и все его люди, и все его звери, заборы, дома, – все это тень. Которую отбрасывает морок. Одна большая тень.

– Не верю, – пробормотал Стократ. – Никогда такого…

– …Между нами и Длинным Днем река, тени деревьев не соприкасаются даже на закате. А если бы коснулись…

– А тень моста? – спросил Стократ.

– Хорошо соображаешь, – старик вздохнул. – Мы с ребятами у моста три дерева свалили – не поверил бы, что можно так быстро. Да еще и в сумерках, почти вслепую… У пней тени короткие. На всякий случай еще перила сбили…

– А тени травы?

– Там нет травы. Песок голый.

– На мосту человек убитый.

– Застрелили. Шел среди дня, со своей тенью, с той стороны… Кричали, чтобы повернул – да видно, уже не сам шел, тенью волочился за хозяином… Пришлось убить.

Сделалось тихо.

– На что вы надеетесь? – искренне спросил Стократ. – Если они просто навалятся всей толпой…

– Мы ведь не только кротов промышляем, – кротко сказал старик. – Мы в лесу живем, мы стрелки. И мужики, и бабы, и дети с колыбели. Пока они будут через мост идти, мы половину положим. Это если днем… А ночью положим всех – они ведь пойдут с факелами. Им без света нельзя.

– А если они окажутся без света?

– Вот на это вся наша надежда…

Он замолчал и снова яростно принялся тереть глаза:

– Если бы они перестали отбрасывать тени – мороку не стало бы за что держаться.

– И что тогда?

– Не знаю, – признался старик. – Одни говорят, если света не будет, морок уйдет, а человек останется. Другие – что морок уйдет, а человек упадет замертво. Третьи – что морок уйдет и утащит с собой человека… Но все говорят одно и то же: это, не вслух будь помянуто, уйдет.

Стократ попытался вспомнить, что он знал или слышал о подобных бедах, но не смог. Ходячие мертвецы встречались, темные охотники, таившиеся в сумраке, попадались тоже. Но о хищных тварях, превращающих человека в свою тень, не рассказывали ни в одной таверне, ни у одного костра.

– А может, кто-то там остался из людей, – тихо и очень отчаянно заговорил старик. – Может, кто-то остался. Если бы ночь никогда не кончалась… Или хотя бы темный, очень пасмурный день! Тогда бы у них закончилось топливо, закончилось масло, смола…

– Лес вокруг, – тихо сказал Стократ.

– А надежда-то не тень, – упавшим голосом сказал старик. – Ее так просто не сожрешь… Хотя ты прав, конечно.

Две девушки, дежурившие на дереве ночью, к рассвету раскисли и стали клевать носом. Стократ стоял, не решаясь облокотиться на ненадежные перила, и смотрел за реку, туда, где горели огни.

Крутобокая черноволосая девушка заснула стоя, стукнулась о перила и открыла глаза. Тощая девушка со светлыми волосами зевнула, показав розовое нёбо; полночи они препирались друг с другом, рисуясь перед Стократом. Каждая желала выглядеть независимой и остроумной. Потом обе устали: напряжение последних дней утомило весь поселок. Часы перед рассветом прошли в холоде, скуке и молчании.