— На колени перед Его Королевским Величеством! — почти не разжимая губ, прошипел шокированный канцлер.

— Он мне не король, — ответил принц Эдмунд, горделиво вскинув голову. — Как правитель Кэйрн Телест, я почтительно приветствую его.

Принц снова склонил голову с достоинством и гордостью.

По губам короля скользнула улыбка. Он поставил на место очередную кость.

— Как я полагаю, Его Величество таким образом приветствует меня, — продолжал Эдмунд, сдвинув брови (Его лицо потемнело от сдерживаемого гнева.), — принца земли, которую ныне постигла злая участь, но которая некогда была прекрасной, богатой и могучей державой.

— Да, да, — проговорил король, задумчиво потирая уголок губ рунной костью, которую все еще держал в руке. — Я рад приветствовать принца Кэйрн Телест. А теперь, канцлер, — он обратил лицо, полускрытое черным капюшоном, к Эпло, — как зовут этого чужестранца?

Принц задохнулся от возмущения, но промолчал, вспомнив, должно быть, о своем народе, умирающем от голода в пещере, — по крайней мере, так говорилось в докладе герцога. Второй, тот, чья кожа была покрыта рунами, стоял молча, явно не испытывая ни удивления, ни почтения, ни интереса ко всему происходящему, однако его глаза видели и замечали все, не выдавая при этом его мыслей. «Весьма примечательная личность», — подумал король.

— Он называет себя Эпло, сир, — с глубоким поклоном ответил Понс. Ему очень хотелось прибавить: это опасный человек. Человек, единожды утративший власть над собой, но больше он не повторит подобной ошибки. Человек, который привык держаться в тени, словно с детства знал, что тот, кто привлекает к себе внимание, становится отличной мишенью.

Король откинулся на спинку кресла и взглянул на Эпло из-под полуопущенных век. Казалось, все происходящее настолько утомляет Клейтуса, что его даже клонит в сон. По спине Понса пробежал неприятный холодок. Его Величество пребывал в том настроении, когда его следовало особенно опасаться.

— Ты не склонился перед нами. Мы полагаем, ты тоже заявишь нам, что мы — не твой король.

Эпло пожал плечами и улыбнулся:

— Я не хотел вас оскорбить.

Его Величество прикрыл дрогнувшие губы рукой и кашлянул, прочищая горло:

— Мы не оскорблены… ни тобой, ни принцем. Полагаю, со временем мы придем к пониманию.

Он погрузился в размышления. Принц Эдмунд начал нервничать. Его охватило нетерпение. Его Величество бросил на принца быстрый взгляд и жестом изящной холеной руки указал на место за столом:

— Вы играете, Ваше Высочество? Эдмунд растерялся:

— Да, сир… Но много времени прошло с тех пор, как я играл в последний раз. У меня было не слишком много времени для развлечений, — с горечью прибавил он.

Король взмахнул рукой, словно бы отметая все оправдания и извинения:

— Мы собирались было отказаться от нашей вечерней игры, но теперь полагаем, что для этого нет причин. Быть может, мы быстрее придем к пониманию за игральной доской. Вы присоединитесь к нам, сэр? Просим простить нас, но… возможно, вы тоже принц… или… или наделены королевской властью?

— Нет, — коротко ответил Эпло, не вдаваясь в дальнейшие разъяснения.

— Нет, вы не присоединитесь к нам, или — нет, вы не принц, или — нет вообще? — с улыбкой поинтересовался король.

— Полагаю, сир, вы хорошо обрисовали ситуацию. — Эпло не отрываясь смотрел на игральные кости, и это не ускользнуло от внимания короля. Государь позволил себе рассмеяться:

— Идите сюда, садитесь с нами. Эта игра сложна, в ней множество тонкостей, но обучиться ей довольно легко. Мы научим вас. Понс, ты, разумеется, будешь четвертым.

— С наслаждением, сир, — ответствовал канцлер.

Понс был не слишком искусным игроком, а потому редко удостаивался чести играть с королем — тот не любил неопытных. Но настоящая игра нынче вечером будет вестись на совершенно другом уровне — на том, где Лорд Канцлер мог поспорить мастерством с кем угодно.

Принц Эдмунд колебался. Понс понимал, о чем думает сейчас молодой человек. Не уронит ли это его достоинство, не принизит ли важность его миссии? Или, быть может, с точки зрения политики будет лучше уступить королевской прихоти? Будь это возможно, канцлер уверил бы принца, что это не имеет значения: судьба молодого человека была уже предрешена.

На мгновение Лорду Канцлеру стало жалко принца. Эдмунд было молод, но серьезно относился к своим обязанностям и действительно хотел спасти свой народ. Жаль, что он не понимает, что он только еще одна фигурка в игре Его Величества, которую можно поставить туда, куда будет удобно королю, или просто сбросить с доски… если это понадобится Его Величеству.

В конце концов воспитание принца взяло верх над его чувствами. Он подошел к столу и, заняв место напротив короля, начал расставлять кости в начальном положении — они должны были располагаться наподобие стен крепости.