— Пчелиный улей? — повторил король, недоуменно поднимая бровь и с трудом подавляя зевок. — Мне незнаком этот термин.

Эпло пожал плечами:

— Я имел в виду, что здесь очень легко заблудиться. Это замечание, похоже, позабавило короля:

— Ну, к этому привыкаешь со временем. Впрочем, если вам захочется осмотреть место, в котором действительно легко заблудиться, мы можем показать вам катакомбы.

— Или, как мы их называем, подземелья, — вставил канцлер.

— Займитесь наконец своей стеной, Понс, иначе нам грозит просидеть здесь всю ночь.

— Да, сир.

Больше никто не проронил ни слова. Стены были возведены. Понс заметил, что Эпло, который утверждал, что никогда не играл, построил свою стену с редкостной правильностью, хотя многих начинающих игроков сбивают с толку рунные знаки на костях. Похоже было, подумалось канцлеру, что руны говорят этому татуированному чужаку больше, чем кому бы то ни было.

— Прошу простить меня, дорогой сэр, — суетливо зашептал Понс, наклонившись к Эпло, — но, мне кажется, вы сделали ошибку. Вот эта руна должна быть не в верхней части укреплений, а внизу, в основании стены.

— Но ее истинное место здесь, — так же тихо проговорил Эпло.

— Он прав, Понс, — заметил Клейтус.

— Действительно, сир? — Пристыженный канцлер рассмеялся над самим собой.

— Я… должно быть, я перепутал. Я никогда не был слишком хорош в этой игре. Сознаюсь, для меня все эти кости на одно лицо. И знаки на них для меня ничего не значат.

— Они ничего не значат ни для кого из нас, канцлер, — сурово проговорил король. — По крайней мере, не значили — до сегодняшнего дня.

Он бросил взгляд на Эпло:

— Вам нужно запомнить их, Понс. Я не раз говорил вам об этом прежде.

— Да, Ваше Величество. Это прекрасно, что у Вашего Величества хватает на меня терпения.

Эдмунд беспокойно шевельнулся в своем кресле:

— Один красный шестиугольник. Король покачал головой:

— Боюсь, Ваше Высочество, красный шестиугольник не слишком удачный ход для начала партии. Принц вскочил на ноги:

— Ваше Величество, меня арестовали, меня били, меня оскорбляли. Если бы я был один, если бы на мне не лежала ответственность за других, я восстал бы против подобного обращения! Ни один сартан не может вести себя так по отношению к другому, а тем более король по отношению к королю! Но я — принц. Мой народ вверился мне. И я не могу сосредоточиваться на… на игре, — он презрительно махнул рукой в сторону игральной доски, — когда народ мой страдает от голода и холода!

— Ваши люди напали на мирное селение…

— Мы не нападали, сир! — Эдмунд явно терял власть над собой. — Мы хотели купить пищу, вино… мы намеревались заплатить, но эти люди напали на нас прежде, чем мы успели сказать хотя бы слово! Теперь мне это кажется странным — словно бы они ждали, что мы нападем на них!

Король взглянул на Эпло, ожидая, не прибавит ли он чего-нибудь. Эпло вертел в пальцах игральную кость со скучающим, утомленным выражением лица.

— Совершенно естественная мера предосторожности, — вновь повернувшись к принцу, проговорил король. — Наши разведчики донесли, что большое войско варваров движется к нашему городу. Что бы подумали вы на их месте?

— Варвары! — Эдмунд побледнел так, что даже губы его стали белыми. — Варвары! Мы не более варвары, чем… чем этот фат-канцлер! Наша цивилизация более древняя, чем ваша, наше государство было одним из первых, возникших после Разделения! Наш прекрасный открытый город делает этот похожим на смрадную крысиную нору — чем, по сути, ваш Некрополис и является!

— И, однако же, полагаю, вы пришли умолять о том, чтобы вас пустили жить в этой «смрадной крысиной норе», как вы выразились, — заметил Клейтус, откидываясь назад в кресле и следя за принцем из-под опущенных век.

Лицо принца вспыхнуло.

— Я пришел не затем, чтобы умолять! Работать! Мы будем работать, чтобы оплатить кров! Мы просим только о том, чтобы нам позволили укрыться от этого смертоносного дождя и дали пищу нашим детям. Наши мертвые и живые, если вы того пожелаете, будут обрабатывать ваши поля, служить в вашей армии. Мы… — Эдмунд сглотнул вставший в горле комок, — мы признаем вас нашим сюзереном…

— Как это благородно с вашей стороны, — пробормотал король.

Эдмунд услышал проскользнувшую в этих словах нотку сарказма. Он стиснул руками спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, в усилии сдержать гнев он разорвет прочные волокна травы-кэйрн.

— Я не собирался этого говорить. Вы меня до этого довели.

Эпло шевельнулся в кресле, словно собираясь вмешаться, но передумал и снова принял позу стороннего наблюдателя.

— Вы должны дать нам это! Вы уничтожили наши дома! Вы иссушили наши реки, вы украли наше тепло и использовали все это сами. Вы превратили нашу прекрасную цветущую землю в ледяную пустыню! Вы убивали наших детей, стариков и больных! Я говорил своему народу, что вы сделали это не по злому умыслу, что вы не знали о существовании Кэйрн Телест. Мы пришли не требовать возмездия. И не мстить, хотя у нас было на это право. Мы пришли просить наших братьев исправить то зло, которое они совершили по недомыслию и по неведению. И я буду уверять их в этом, хотя теперь я знаю, знаю наверное, что это ложь.