— Эдмунд вышел из-за кресла. Его пальцы, изрезанные жесткими стеблями, кровоточили, но он не замечал этого. Обойдя вокруг стола, он преклонил колено и простер руки:

— Примите мой народ, Ваше Величество, и я даю вам слово чести, что скрою от него правду. Примите мой народ, и я буду работать плечом к плечу с ними. Примите мой народ, сир, и я преклоню пред вами колена, как вы того и желали.

«Хотя в сердце своем я презираю вас». — Он не произнес последних слов вслух, но в этом и не было нужды. Они просвистели в воздухе, как газ, вырывающийся из погасшей лампы.

— Как видите, мы были правы, Понс, — заметил Клейтус. — Нищий попрошайка.

Канцлер невольно вздохнул. Принц, юный и прекрасный, умеющий столь глубоко чувствовать и преисполненный сострадания к своему народу, не мог не вызывать восхищения. Его преданность и верность народу Кэйрн Телест возвышали его даже над королями, а уж о нищих и говорить было нечего.

Король подался вперед, сплетя кончики пальцев:

— Ни помощи, ни спасения ты не найдешь в Некрополисе, Эдмунд, принц нищих.

Принц поднялся. Лицо его горело, словно от пощечины.

— Тогда мне больше нечего говорить. Я вернусь к моему народу. Эпло тоже встал:

— Мне очень жаль прерывать игру, но я с ним, — сказал он, указывая на принца.

— Да, конечно, — мягко, но с угрозой проговорил король. — Я полагаю, это означает войну, Ваше Высочество?

Принц не остановился. Он прошел уже половину пути до дверей. Эпло шагал рядом с ним.

— Я говорил вам, сир: мой народ не хочет сражаться. Мы продолжим наш путь, быть может, пойдем дальше по берегу. Если бы у нас были корабли…

— Корабли! — Клейтус со свистом втянул воздух. — Вот оно! Вот в чем истина. Вот что было вашей целью все это время! Корабли, чтобы найти Врата Смерти! Глупец! Ничего ты не найдешь, кроме смерти!

Король подал знак одному из стражей, который кивнул, поднял копье и бросил его в принца.

Эдмунд почувствовал угрозу. Он успел развернуться и вскинуть руку, пытаясь предотвратить удар, но тщетно. Копье впилось ему в грудь с такой силой, что пробило тело несчастного насквозь и пригвоздило его к полу. Принц умер мгновенно, без крика, без стона. Острое железо вошло в сердце.

Судя по выражению глубокой печали, застывшему на его лице, в последний миг он сожалел не о своей ранней и трагической смерти, но лишь о том, что так и не сумел помочь своему народу.

Клейтус сделал еще один жест, указывая на Эпло. Второй кадавр также поднял копье.

— Остановите его, — коротко бросил патрин, — или вы никогда и ничего не узнаете о Вратах Смерти!

— Врата Смерти! — тихо повторил Клейтус, внимательно взглянув на Эпло. — Стойте!

Кадавр, которого приказ короля застал как раз в тот момент, когда он собирался метнуть копье, попросту выпустил оружие из рук. Со стуком и звоном копье ударилось об пол — единственный звук в мертвой тишине залы.

— Что, — спросил наконец король, — ты знаешь о Вратах Смерти?

— Что вам никогда не пройти через них, если вы убьете меня, — ответил Эпло.

— Конечно, заговорив о Вратах Смерти, Эпло рисковал. В конце концов, это могло ничего не дать. Король мог оправиться от изумления, пожать плечами и отдать приказ — и кадавр, подняв копье, довершил бы начатое.

Эпло вовсе не рисковал своей жизнью. Магия защитила бы его от смертоносного острия — в отличие от бедняги принца, который был распростерт на каменном полу у ног патрина. Эпло пытался только избежать демонстрации своей магической мощи — именно поэтому он и прикинулся потерявшим сознание там, на дороге, когда на него напал кадавр.

К несчастью, он не рассчитывал на то, что Альфред бросится ему на помощь. Бездна его забери! Единственный раз, когда ему действительно стоило свалиться в обморок, проклятый сартан творит какое-то невероятно сложное и могущественное заклятие, от которого у всех волосы встают дыбом. Эпло всегда считал, что лучше будет, если враг недооценит твою силу, чем если он переоценит ее. Так его легче застать врасплох.

Но, по крайней мере, в этот раз ему повезло. Клейтус не стал пожимать плечами. Он знал о Вратах Смерти — и странно было бы, если бы было иначе. Чрезвычайно умный человек, могущественный некромант, он и должен был искать — и, несомненно, нашел — древние записи сартанов.

Эпло обдумал стратегию своего первого хода, пока кровь принца, забрызгавшая его кожу, еще не успела остыть.

Король уже успел взять себя в руки и придать лицу выражение полнейшего безразличия:

— Твое тело предоставит мне всю информацию, какая только может мне понадобиться, включая и то, что касается так называемых Врат Смерти.

— Может быть, — возразил Эпло. — А может быть, и нет. Моя магия сродни вашей, это верно, и все же отличается от нее. Сильно отличается. Мой народ никогда не применял некромантию — и, возможно, тому есть причина. Едва только мозг, управляющий этими знаками, — он поднял руку, — умирает, с ним умирает и магия. В отличие от вашей моя магия неразрывно связана с моим бытием. Отделите одно от другого, и вы получите кадавра, который не может даже вспомнить свое имя, не говоря уж обо всем прочем.