– А вы как думали? Вся штука в том, что Совет плохо представляет себе реакцию Орегона. Сенату совершенно начхать на грядущую самоизоляцию Светлейших, но деньги, джентльмены! Ведь это война! Нет, войны в ее традиционном проявлении – со всякими там десантами, захватами и так далее, не будет, но начнется война экономическая – которая, в свою очередь, повлечет за собой войну тайной политики. Так что вы можете считать, что выиграли не просто один сет, а уже и всю партию! Объединенные Миры выпадают из игрового поля человечества. Все, их уже нет.

– Вот это да, – Торвард вытер вспотевший лоб и снова потянулся к фляге, – за это надо выпить. С ума сойти можно.

– Можно, – подтвердил Лука, – но не нужно. Идиотов кругом и без вас хватает. Вы, милорд, будьте так любезны остаться в добром здравии, потому что я хочу перейти ко второй части нашей беседы.

Они чокнулись. Упав на спинку легкого кресла, Торвард не спеша закусил коньяк долькой апельсина и достал сигару. Ровольт, все еще переваривая услышанное, задумчиво постукивал по столешнице своим массивным серебряным перстнем.

– Мы с вами, джентльмены, весьма серьезные люди, – начал Кириакис, сосредоточенно раскуривая толстенную сигару, – весьма… мы с вами работаем не первый день, имеем определенные обязательства друг перед другом, и дела наши идут совсем неплохо. Наши сделки принесли нам недурные дивиденды, не так ли? Однако же судьба распорядилась так, что мы живем в стремительно меняющемся мире, и лишь дураки не умеют извлечь из этого обстоятельства прибыль.

– Ну, нам пока это удается, – улыбнулся Торвард.

– Безусловно. Я хочу, чтобы так продолжалось и впредь… и сегодня я намерен предложить вам крупную сделку. Вкратце мое предложение звучит так: я желаю легализовать значительную часть своих капиталов, более того, я хотел бы вообще отойти от левака. С вашей, разумеется, помощью. Я желаю стать первым инвестором вашего мира – абсолютно легально! Конечно же, одними инвестициями дело не ограничится. Если вы согласитесь предоставить мне некие э-ээ… я бы сказал, эксклюзивные льготы, я, со своей стороны, готов давить на все свои кнопки до тех пор, пока они не протрутся до дыр.

– Звучит заманчиво, – поднял брови Ровольт, – но что вы понимаете под эксклюзивностью желаемых льгот?

Кириакис отпил из бокала, наполненного густым маслянистым соком какого-то местного фрукта, и многозначительно пыхнул сигарой.

– Предупреждаю сразу: их список велик. Во-первых, я хотел бы иметь пай в таком деле, как эксплуатация местного порта: подобные кормушки мне нравятся. Во-вторых, я хотел бы иметь зеленую линию в получении любого рода патентов и лицензий на игорные и прочие заведения. Я хочу иметь приоритет в получении прав на создание транзитных безналоговых зон и я хочу иметь свою руку в негласном контроле над перемещениями транзитных лиц. Кажется, я не прошу ничего невозможного? Ах да, я забыл о главном: я желаю принять руку его милости лорда Торварда, став одним из его подданных.

– Барт, распорядись о выдаче нашему дорогому другу соответствующих документов, – рассмеялся Королев. – Правда, пока что у нас нет ни флага, ни герба, ни – самое главное – политического признания со стороны ведущих человеческих миров.

– Думаю, что мы сможем согласиться с вашими предложениями, – покачал головой лорд-канцлер. – Я по крайней мере нахожу их вполне разумными и взаимовыгодными. Вы можете начинать хоть завтра, а связаться со здешними банкирами я могу прямо сейчас. Полагаю, что его милость лорд-владетель не станет возражать против предоставления вам возможности трудиться в режиме максимального благоприятствования. Что скажешь, Тор?

– Скажу, что аврорский дипломатический корпус потерял в твоем лице великого краснобая. Хотя, с другой стороны, я приобрел ловкого лорд-канцлера. Да, дорогой Лука! Я не вижу причин для возражений. Ни малейших! Мы деловые люди, и мы прекрасно понимаем, как делаются деньги.

– Прекрасно, джентльмены. – Лука сам взялся за флягу и наполнил рюмку. – С вами чертовски приятно иметь дело. С вашего позволения, здесь останутся несколько моих парней, референтов по экономике. Я отдаю их вам и прошу гонять их в хвост и в гриву, не позволяя лодырничать. Пусть смотрят по сторонам и принюхиваются. Моя прибыль – это ваша прибыль. Я же займусь делом сразу, как только разберусь наконец со всеми грэхемскими вопросами. Кстати, прибудет ваш старый приятель Ярро – доктора вдруг прописали ему мягкий климат… Я думаю, что он найдет там себе забаву по душе.

Крейсер Луки стартовал сразу же после окончания обеда. Оставленные им референты – четверо вежливых и нарочито деловитых молодых парней, на физиономиях которых были нарисованы лучшие орегонские университеты, заняли кресла в пассажирском салоне «трехсотого» и совершенно не удивились тому обстоятельству, что лорд-владетель сам уселся за штурвал своего катера.

Торвард высадил всю компанию на столичном аэродроме, а затем, развернувшись, отправился на линкор. «Валькирия» стояла на невозделанной равнине в двухстах километрах от Форт-Джастина, и вокруг нее суетились сервисные роботы – неутомимый Вольф продолжал мелкий ремонт.