Шрифт:
– Нет, – рассмеялся я. – С Эдуардом очень скоро все будет хорошо, а я здоров, и все остальные тоже здоровы. Это касается мамы.
В глазах Эмили появилась печаль.– Мамы, – повторила она. – Ты хочешь рассказать мне о маме?
– Да. Мы ведь никогда не говорили с тобой о маме, так?
– Так, – кивнула она. – Но я думала, что ты не хочешь рассказывать, и не спрашивала.
– Сейчас мы о ней поговорим. Или ты хочешь поговорить в другой раз?
Эмили замотала головой, и я начал рассказ. Занял он не больше получаса, хотя мне казалось, что некоторые вещи объяснить ребенку будет сложно. Нужные слова нашлись сами собой – так, будто я до этого несколько раз проговаривал про себя то, что должен буду сказать. Когда я закончил, Эмили сидела, сложив руки перед собой, и смотрела на рисунок. Она размышляла.– Так вот как все было, – сказала она, наконец. – Это очень грустно.
– Да.
Эмили подняла глаза и накрыла мою руку ладонями.– Тебе ведь до сих пор грустно, правда? – спросила она.
– До сих пор, – кивнул я.
– А если я скажу, что люблю тебя, то тебе станет легче?
Я обнял ее и поцеловал в лоб.– Я тоже люблю тебя, моя хорошая.
– А я люблю тебя сильно-сильно. И маму. Ведь неважно, что было, главное – что мы теперь с тобой вдвоем, так?
– Так.
– Когда я вырасту, я тоже буду убивать Незнакомцев. Как ты. Или нет – как Дана!– Она отстранилась и посмотрела на меня. – Ведь Дана тоже любит тебя. Так почему ты грустишь?
Я отпустил ее и вздохнул.– Сейчас я тебе еще кое-что расскажу, Эмили.
– Про Дану? – подозрительно нахмурилась она.
– И про Дану тоже. А также про меня, Эдуарда и Незнакомку. Я хочу, чтобы ты послушала меня очень внимательно. Ты готова слушать?
На протяжении моего рассказа выражение лица Эмили сменилось сначала на настороженное, потом – на испуганное, а потом – на обреченное.– Как же так, папа? – спросила она осторожно. – Неужели нельзя иначе?
– Нет, дорогая. Я знаю, это плохо звучит, но иначе нельзя.
Эмили взяла одну из кистей и задумчиво покрутила ее в пальцах.– И Эдуард выздоровеет?
– Выздоровеет, милая. И будет чувствовать себя еще лучше, чем раньше. И больше никогда не будет болеть. Он будет крепко спать каждую ночь, видеть только красивые сны и навсегда забудет про кошмары.
Она вернула кисть на подставку.– Если ты говоришь, то я тебе верю.
– Вот и замечательно. – Я погладил ее по щеке. – И помни, что бы ни произошло – я люблю тебя.
– Сильнее, чем Дану?
– Так же сильно. Но Дану я люблю немного иначе. Где там твой пирог? Уверен, что полтергейст испек что-то вкусное. Зови Лорену, будем ужинать.
(4) После ужина Эмили отправилась в кровать (несмотря на то, что она уже давно читала самостоятельно, Лорене пришлось выполнить свою ежевечернюю миссию и прочитать ей вслух несколько легенд из подаренной Эдуардом книги), а я расположился в мастерской. У меня было три свободных дня – как раз до вечеринки – и мне хотелось посвятить это время рисованию. За этим делом меня и застала Лорена.– Что ты ей сказал? – полюбопытствовала она. – Обычно она просит у меня прочитать ей еще легенду, а сегодня даже спорить не стала – просто повернулась на бок и уснула.
– Она устала. В таком возрасте дети неэкономно расходуют сверхъестественные способности, так что приготовленный полтергейстом пирог ее утомил.
– Ты пойдешь на вечеринку? Завтра я помогаю Маре заканчивать последние приготовления, и платье Даны уже готово – она придет его забрать. – Она помолчала. – Ты придешь… с Даной?
Я на секунду отвлекся от холста и посмотрел на нее.– Да, я приду с Даной. А почему ты спрашиваешь?
Лорена отвела глаза.– Просто интересуюсь. Как говорится, спортивный интерес.
– Я уже говорил тебе, что ревновать не следует. Вы разные, и по определению не можете быть соперницами. А я никому ничего не должен.
– Никому и ничего. Ты просто любишьее – какие пустяки.