– Мам, к пяти приходите, – напомнила я, подхватила чехол с костюмом, пакет с туфлями и прочими мелочами, сумку и нагруженная, как маленькая лошадка, вышла на улицу.

День был по-настоящему предновогодний – с легким морозом, чистым снегом, пестрой оживленной толпой. Я вдруг ощутила себя ее частью и почувствовала, как в душе зазвенели колокольчики. Сегодня обязательно все получится!

В фойе Дома культуры оказалось пусто, и я в первый момент даже испугалась: неужели все отменили? Потом я вспомнила, что Ясея велела нам прийти за час, и побежала по гулким ступеням в раздевалку. Там тоже пока было немноголюдно, и я поняла, почему она попросила прийти пораньше – чтобы спокойно переодеться. Я заметила наших девчонок, натягивавших сарафаны, и подошла к ним.

– Ира! – поприветствовала меня преподавательница. – Я же просила накраситься поярче!

– Я и накрасилась, – удивилась я.

– Это ты называешь «накраситься»? – скептически заметила она. – Ты пойми – со сцены твое лицо должно быть видно даже в последнем ряду! Есть с собой косметика?

– Нет… – растерялась я.

– У меня есть, – влезла Даша.

«Не отравлена?» – хотела спросить я, вспомнив роман Дюма «Королева Марго», но в последний момент удержалась.

– Переодевайся, а потом я тобой займусь, – скомандовала преподавательница. – А пока держи кокошник.

– Они все-таки будут? – обрадовалась я.

В отличие от остальных частей костюма, кокошник был в полном порядке – яркий, красивый, с бусинками и ленточками.

– Плохо, конечно, что мы в них порепетировать не успели, – с досадой проговорила преподавательница.

– Может, лучше без них? – с сомнением протянула разглядывавшая себя в зеркале Дашка.

– Вы что, это же обязательный элемент русского народного костюма! – возмутилась Ясея. – Просто я их поздно на складе нашла…

Я только вздохнула – она поздно нашла, а нам теперь отдуваться, – но спорить не стала, поняв, что бесполезно. Я натянула блузку, сарафан, устроила кокошник, покачала головой, проверяя, крепко ли он сидит, и на всякий случай для верности закрепила его невидимками. Ясея как раз заканчивала наносить боевой раскрас Таньке, и я заняла освободившееся место на стуле.

– Ну вот, совсем другое дело, – заметила она, поколдовав над моим лицом.

Смотреться в зеркало было страшно – мое отражение напоминало матрешку. М-да, вся надежда только на последний ряд, откуда меня, возможно, увидит Денис…

Отогнав мысли о нем, я попыталась настроиться на выступление. Раздевалка потихоньку наполнялась народом, облачавшимся в разнокалиберные костюмы и репетировавшим отдельные элементы своих танцев. Я ничего репетировать не хотела – боялась разрушить возвышенный настрой.

Говорят, перед экзаменом нельзя ничего повторять, иначе может показаться, что вообще ничего не знаешь, и тогда паника выбьет тебя из колеи. Так и сейчас – я чувствовала наш танец в своей душе и не хотела расплескать это повторением какого-нибудь отдельного поворота.

– Зрители собираются! – пролетел по раздевалке чей-то встревоженный голос, как будто присутствие публики оказалось для танцоров полной неожиданностью.

– Да какая там публика, – фыркнула Даша. – Я просто своих друзей позвала.

– И я, – повторила Танька.

– Все позвали своих родных и друзей, – усмехнулась Ясея. – Но так как у каждого участника концерта их много, набрался полный зал.

До меня словно только что дошло – полный зал незнакомого народа! Да, это вам не школьный хор…

– Ребята, подойдите ко мне! – позвала Ясея.

Мы сгрудились вокруг нее, как цыплята вокруг курицы.

– У нас все отлично подготовлено, поводов волноваться нет, – бодро объявила она. – Просто выйдите и повторите то, что много раз делали. Я в вас верю!

После этого короткого, но очень энергичного напутствия я немного успокоилась. В конце концов, у нас танец ансамбля, какой-нибудь промах даже если и случится, то будет не так заметен. А каково солистам или парам? Об этом лучше было не думать.

Концерт, как и полагается, начался с небольшим опозданием. Публики и правда собрался полный зал. Меня приятно грела мысль, что там сидят моя мама с бабушкой и наверняка переживают, но я их не подведу! О том, пришел ли Денис, я старалась не думать – чувствовала, что эти мысли способны окончательно вывести меня из равновесия.

Я знала, что наш номер стоит по программе где-то посередине, поэтому намеревалась поскучать, но половина концерта пролетела незаметно, и уже администратор за кулисами негромко сообщил:

– Пошел танец живота, народники, вы следующие!

И вот тут меня накрыло. От мысли, что сейчас надо будет выйти на сцену и изобразить нашу «Калинку» перед сотней-другой зрителей, начали подкашиваться ноги, а сердце забилось где-то в горле, грозя выскочить наружу. Судя по бледным даже сквозь матрешечный грим лицам, всех обуревали примерно те же чувства. Выходить девчонки и парни должны были с разных сторон, так что мы заранее выстроились в противоположных кулисах и теперь посылали друг другу короткие, но острые, как молнии, взгляды.