У Коу Вэйленда отпала челюсть. Он встал, не отрывая взгляда от Томми.

– Господи всемогущий! Ты тот самый Зейн? Их сын?

– А что не так? – удивился Томми. – Эй, ты чего так смотришь? У меня что, лицо

зеленым стало?

– Старик Тони… он, значит, твой опекун?

– Ну да. А что?

– Славно, что ты здесь, верно? А то… о боже, – Вэйленд вдруг резко отвернулся, набросил пиджак и затянул галстук. – Кыш, парень. Иди себе. Мне пора.

«Да что такое? – совсем опешил Томми. – Он так напился?»

– Можно мне «Билборд»? Ты сказал, что уже прочел.

– Ну, не совсем. У меня его нет, – сказал Вэйленд, отворачиваясь. – Пошел прочь, ступай, поговори с Тони. Брысь!

А когда Томми, нахмурившись, послушался, Вэйленд окликнул его с пьяной

настойчивостью.

– Эй, Томми… сильно не раскисай, ладно?

Либо этот парень свихнулся, либо последние мозги пропил.

С этой мыслью Томми направился к сундукам Сантелли. Его сундук был открыт, костюм лежал наверху. Марио, полуголый, стоял на одной ноге, натягивая трико.

– Ты припозднился, – сказал он. – Одевайся.

Томми взял черные трико и с отвращением выпалил:

– Жмот!

– Кто? Я? – удивился Марио.

– Да этот урод Вэйленд. Вечно таскает у других «Билборд», будто обеднеет, если

свой купит. А теперь у него был новый, я попросил взглянуть на минутку, посмотреть, где выступает Ламбет, а он соврал. Сказал, якобы у него нет, а я сам

в его сундуке видел. Это ж надо таким прижимистым быть.

– Ах, этот, – заметил Папаша, приглаживая волосы перед импровизированным

туалетным столиком, сооруженным из зеркала, доски и двух сундуков. – Он

слишком дружит с бутылкой.

Анжело пожал плечами.

– Ничего не поделаешь, брат босса. Любого другого уже давно взашей бы

погнали.

– Я слышал, – невнятно сказал Марио, застрявший в горловине топа, – он летал до

этого года, но партнер подложил ему свинью.

– И ты его винишь? – Томми заправил завязки и наклонился обуться. – Он небось

его заставлял использованной лентой перекладины обматывать. С него станется

туалетную бумагу стирать и утюжить!

– Ладно, ладно, – попенял Папаша, – хватит сплетничать. Где Джонни?

Он бросил взгляд на сундук Джонни.

– Уже оделся, – доложил Марио. – Наверное, воды попить пошел. А вон он, возвращается…

Томми поднял голову и увидел Джонни с новым «Билбордом» подмышкой. Когда

тот положил журнал на сундук, Томми потянулся к нему, но Марио перехватил

его руку и неожиданно строго сказал:

– У тебя есть дела поважнее! Давай, ragazzo, на выход. Опоздаем!

– Ты совсем, что ли? Пять минут еще, – возмутился Томми, но Марио подтолкнул

его, и пришлось подчиниться.

Томми надулся: большую часть времени они с Марио общались на равных, но

порой парню попадала вожжа под хвост, и он начинал распоряжаться Томми, как

маленьким.

– Я просто хотел посмотреть, где выступают родители, – сказал он, однако Марио

не обратил внимания.

Да в чем дело? Что происходит?

Но они готовились выходить, и Томми все забыл: его научили оставлять личные

проблемы и заботы вне манежа. В перерыве между представлениями Марио

вдруг поинтересовался, не надоела ли Томми домашняя еда, и взял его в город, в

китайский ресторан. Они редко выбирались куда-то вдвоем, но на стоянке Вудс-

Вэйленда провели столько времени в качестве братьев, что больше не

чувствовали неловкости. Весь вечер Марио вел себя на удивление дружелюбно и

обходительно, даже нежно. Когда они возвращались к вечернему шоу, автобус

был почти пуст, и Марио потихоньку взял Томми за руку.

– Что тебе попалось в печенье? – спросил Томми, а сам развернул свою бумажку и

прочел: – Вы получите неожиданные известия.

Марио растянул губы в аляповатой клоунской усмешке, и Томми моргнул. Обычно

эта гримаса появлялась, только когда парень бывал расстроен.

– А в моем сказано: «Помогите! Меня насильно держат на фабрике печений с

предсказаниями!»

– Ай, прекрати, – фыркнул Томми. – Я эту шутку в шесть лет слышал!

Марио скомкал бумажку и бросил за окно.