Примерно через год с небольшим (к тому времени он оставался на своем посту около двадцати четырех лет) Пелорус Джек исчез, на этот раз навсегда. После этого много лет ходили самые разнообразные слухи о его исчезновении. Показателем того, что это явление даже в далеких от Французского пролива местах считалось чудом и вызывало соответствующие ощущения, может служить то, что люди придумывали любые причины исчезновения дельфина, кроме самой простой - смерти от старости.

Очень популярен был рассказ о том, что Пелорус Джек никогда не подплывал к кораблю, с борта которого в него стреляли; и именно этот корабль - пресловутый «Пингвин» - затонул 12 февраля 1909 г., унеся семьдесят пять человеческих жизней.

Рассказывали также, что дельфин держался в стороне от двухвинтовых судов (что противоречило наблюдениям мистера Веббера), потому что однажды, когда они совершали свои первые рейсы, Пелорус Джек попал под удары одного из винтов.

После его окончательного исчезновения некоторые говорили, что он «выплыл из пролива» в первый и последний раз. У маорийцев, несомненно, было другое, свое объяснение - они предполагали, что, быть может, Руру, наконец, освободился от заклятия.

Наиболее широкое распространение получила история о том, что Пелорус Джек пал жертвой гарпунеров небольшой норвежской китобойной флотилии, которая бросила якорь у входа в пролив Пелорус 20 апреля 1912 г. Команда, естественно, состояла из «чужестранцев» - подобно злым фракийцам, которых проклинал Оппиан, «жестоких» и, конечно, «отмеченных грехами». Ничего не зная об издании закона, они убили его, что, несомненно, было бы немыслимо для новозеландцев, и «вытопили из него жир».

Два человека, однако, не видели необходимости в таинственных объяснениях. Это были мистер Веббер и мистер Мёллер. «Мне кажется,- писал мистер Веббер, - что он был стар и умер естественной смертью». У мистера Мёллера была своя версия. Он считал, что тело дельфина, которое он нашел в конце апреля 1912 г., принадлежало Пелорус Джеку.

Я приведу здесь соображения мистера Мёллера, не настаивая на их правильности.

Однажды во время штилевой погоды мистер Мёллер работал на внешнем побережье Френч Пасса - на побережье рифа, обращенном в сторону острова Дюрвиль - «как вдруг увидел, что на волнах качается что-то серое». По Френч Пассу обычно ничего не проплывало. Подводное течение было здесь столь сильно, что когда в него попадал какой-нибудь предмет - бревно, или что-нибудь подобное, «его затягивало, и на поверхность оно всплывало только через три мили по пути к Нельсону или Веллингтону».

«Я подумал: - Забавно, что бы это такое несло сюда?
– спустился, сел в лодку, отплыл от берега и подождал, пока непонятный предмет не поравнялся со мной. Он приближался, и когда я смог рассмотреть его, я сразу подумал: - это Пелорус Джек, честное слово!
– Его длина, его окраска, все это было тем, что я видел в последние четыре года каждый день».

У меня был кусок старой веревки, я обвязал им его хвост и отбуксировал его к берегу. Спуск, который я сделал для лодки, находился ярдах в пятидесяти от дома. Туда-то я и вытащил дельфина. И я опять подумал: - Это Пелорус Джек, провалиться мне на этом месте!
– Я знал, что он находится под охраной закона, и в общем-то это была моя работа, я отвечал за все такое, что имеет отношение к правительству, для того я тут и поставлен, а не только, чтобы за маяком смотреть. Поэтому я сразу пошел в дом, позвонил в Веллингтон секретарю морского министерства мистеру Оллпорту и все рассказал ему.

Потом в Франч Пассе показался правительственный пароход «Хинемоа», и к берегу пристала шлюпка, в ней сидели куратор Веллингтонского музея, мистер Оллпорт и другие люди, которых я не знал. Меня познакомили с ними, но я забыл их имена и кто они были.

Они все собрались вокруг животного, было впечатление, что они все время о чем-то советуются с капитаном «Хинемоа» - Боллонсом. По-видимому, они считали его самым опытным, поскольку он моряк. Они спорили, один высказывал одно мнение, другой - другое, потом они мерили его - в обхват и длину. Он был на пару дюймов больше четырнадцати футов, а считалось установленным, что Пелорус Джек был четырнадцати футов длиной.

Капитан Боллонси мистер Оллпорт измеряли его, а потом они разговаривали между собой. Я стоял в стороне. Капитан Боллонс подошел ко мне и сказал:

– Так вот, Чарли, - это не Пелорус Джек.

– Вы в этом уверены?
– спросил я.

– Да, уверен, - ответил он, а я возразил:

– Ну, а я утверждаю, что это никто иной, как Пелорус Джек, и вы можете говорить все, что угодно. Я знал и видел его слишком часто, не раз, а сотни раз, каждый день с тех пор, как здесь поселился.

– И все-таки, - сказал капитан, - это не Пелорус Джек. Цвет не тот, длина не та, все не то.

– Ладно, капитан, - ответил я.
– Это Ваше мнение. Я-то хотел сделать, как лучше.

Он больше ничего не сказал, подошел к мистеру Оллпорту, а потом вернулся и добавил.

– Ладно, Чарли, от имени правительства мы все благодарим Вас за Вашу службу, но Вы еще увидите Пелорус Джека при исполнении им своих служебных обязанностей - он будет плыть рядом с первым же пароходом, который пойдет через пролив.

Первым пароходом оказался «Хинеома» ( Я не мог найти в отчетах Новозеландского морского министерства упоминания о визите «Хинемоа» и о том, что он входил в бухту, где стоял маяк), но Пелорус Джека возле него не было. Больше я о нем не слышал, и с этих пор его больше никогда никто не видел.

– Следующий прилив, - продолжал рассказ мистер Мёллер, - смыл тело дельфина с лодочного спуска и его отнесло к берегу, обращенному в сторону острова Дюрвиль. Там его увидел норвежский рыбак по имени Галзелл, и он подтвердил, что это Пелорус Джек. Но они бросили тело гнить на берегу.

И знаете что, - закончил Чарли Мёллер, - закон был издан потому, что многие хотели заполучить его - об этом мечтали музеи в Берлине, этого хотел и музей в Вене. И наши люди, боясь, что кто-нибудь убьет его, так как за его тело дороге заплатят, стали его охранять. А я упустил свой шанс разбогатеть. Я оставил его гнить там - просто я ничего не соображал».