Когда глубина под килем была не больше четырех футов, я оглянулся. Она высунулась примерно фута на два-три из воды и, буквально стоя на хвосте, разглядывала меня с расстояния около пятидесяти ярдов. Потом она погрузилась в воду, и больше в тот вечер я ее не видел».

«В августе того же года я и еще двое парней отправились к Ранги Пойнт за моллюсками. Не успели мы далеко отплыть, как к нам присоединилась Опо. С этого времени всякий раз, выходя в бухту рыбачить, мы ждали ее появления, и очень редко бывали разочарованы.

В тот день Опо дала необычайно интересное представление. Она ныряла и кружилась возле нашей лодки, потом проплывала под самым ее килем.

Дельфин Опо. (Фото Спенсера Хилла)

Один из парней сидел на носу и держал все время руку в воде, пытаясь дотронуться до Опо. Наконец, ему это удалось. Насколько мне известно, он первым из людей коснулся Опо рукой. Пока мы собирали раковины, мимо прошли три лодки, но Опо продолжала вертеться вокруг нашей. Потом она провожала нас весь обратный путь к Опонони».

На рождество 1955 г., когда ежегодный летний туристический сезон в Хокианга был в полном разгаре, дельфин появлялся у берега почти каждый день. А если Опо не было тогда, когда туристы хотели ее видеть, ее легко было позвать. Она всегда приплывала на шум подвесного лодочного мотора или на веселое «пурт-пурт» моторной шлюпки. У нее была, по словам мистера Той, «явная слабость к шуму подвесного мотора».

«Услышав мотор, она догоняла лодку и следовала за ней, как собака, кружась и играя вокруг нас. Как только она появлялась, большая толпа собиралась на пристани, щелкали аппараты, люди громко выражали свое изумление или безмолвно наблюдали за ней. Честно говоря, я чувствовал даже некоторую вину перед ней, потому что в течение целого дня у нее, казалось, совсем не было времени поесть. Если она выказывала намерение уплыть, достаточно было завести мотор, и она снова возвращалась к своим поклонникам».

У мистера Той было хорошее доказательство того, что она могла очень издалека слышать звук. «Много раз я отправлялся поглазеть на то, как на пляже люди играют с Опо. Как-то, когда до берега еще оставалось с четверть мили, и мотор у меня заработал на холостом ходу, я услышал, что на берегу поклонники Опо дружно вскрикнули: «О-о-о ». В следующий момент я увидел, что ко мне несется Опо. Впоследствии много раз, когда я на веслах отходил далеко от Опонони, а потом запускал мотор, Опо всегда бросала своих почитателей и устремлялась к моей лодке. Однако я отводил ее обратно к берегу, после чего очень долго греб, прежде чем завести мотор. Так я оставлял Опо у ее друзей».

Дельфин Опо. (Фото Спенсера Хилла)

В Новый год тысячи людей приехали в Опонони только для того, чтобы посмотреть на дельфина. Те, кто собирался провести праздники на севере, передумали и разбивали свой лагерь у Опонони, - если хватало места. Однако все было переполнено, а места в отеле были забронированы за несколько месяцев до этого. Во время уикэндов в Опонони на узком участке шоссе между поселком и пляжем собиралось такое количество приезжих, какого никогда раньше не видели в этой части Новой Зеландии.

Лавки по телефону просили доставить ящики мороженого и прохладительных напитков, а в отеле пива заказывали гораздо больше обычного.

Все это было очень похоже на то, что происходило у Гиппо семнадцать столетий назад. Существовало только одно отличие. Задолго до того, как начали истощаться «скромные ресурсы города», его наводнили толпы экскурсантов, представляя зрелище, радующее глаз, во всяком случае, глаз деловых людей. Поэтому, помня об преступных ружейных выстрелах, они образовали комитет защиты дельфина. По краям шоссе были поставлены щиты, на которых было написано: «Добро пожаловать в Опонони, но не вздумайте стрелять в нашу веселую Гольфин». Гольфин - это была кличка, которую ей дали дети.

Однако Пивай Той гораздо лучше меня может передать атмосферу тех дней:

«Одна из моих дочерей, - пишет он, - вынуждена была работать в уикенд, так как владелец кафе не мог один справиться с посетителями. Мы спросили дочь, сколько людей бывает там каждый день, и она сказала, что примерно от полутора до двух тысяч. Мы отнеслись к ее словам немного скептически, и в одно из воскресений поехали в Опонони, просто так, из чистого любопытства. Если бы я не видел происходящего собственными глазами, я бы никогда не поверил. Я слышал о пробках на дорогах и забитых людьми пляжах, но увидеть все это в Опонони было очень неожиданно. А это случалось не один раз, и не два, а каждую субботу и воскресенье. Машины, автобусы, грузовики, прицепы и мотоциклы стояли по обе стороны шоссе на расстоянии больше полумили севернее и южнее Опонони, так что посредине еле-еле хватало места для проезда. Если какая-нибудь машина останавливалась или встречались идущие навстречу друг другу машины, немедленно образовывалась пробка. Дороги были так переполнены, что для регулирования движения приходилось вызывать офицеров. В воскресенье в большинстве случаев на посту было два офицера, и они довольно ловко ликвидировали на шоссе путаницу, заторы и пробки».

Общение с кротким дельфином делало эту массу толпящихся людей добрее и лучше. Воскресные дни, несмотря на огромное число людей и огромное количество выпитого ими пива, проходили не так, как они частенько проходят в Новой Зеландии, и мистер Той замечает: «При всем огромном количестве людей, приезжающих на уикенд, в особенности по воскресеньям, когда на пляж набивалось больше полутора тысяч народа, там не бывало ни пьянства, ни драки, ни ссор. Все находились в самом веселом праздничном настроении».