Упав на колени, закрываю лицо ладонями, чувствуя соленую влагу меж пальцев. Раскаяние затопило мою душу, как я могла? Как я могла даже подумать об этом? Убить частичку себя, своей души. Ведь малыш ни в чем не виноват, за что я так жестоко хотела его наказать?

– Прости, - голос предательски дрожит.
– Прости... я не хотела...

Тело сотрясали рыдания, я никак не могла остановиться. Постепенно вокруг меня образовывался черный кокон, закрывая от внешнего мира и бушующей стихии. Я не видела, как вырвавшаяся вверх огненная волна смела площадку, на которой мы стояли. Не видела, как зеленоволосый жрец вспыхнул факелом, и за несколько секунд от него осталась лишь горстка пепла. Вокруг меня выстроился плотный кокон изначальной тьмы, которая укачивала меня на своих волнах. Перед тем, как полностью потерять сознание, я успела подумать о том, кому обязана своей жизнью.

***

Просыпаться не хотелось категорически. Сознание то и дело пыталось уцепиться за остатки сна, который, с каждой прошедшей секундой, утекал как вода сквозь песок. Решающим фактором стал солнечный луч, что примостился на веках, и как я старалась отворачиваться, ничего не выходило - настырный лучик, как привязанный, следовал за мной. Ничего не поделаешь, пришлось открывать глаза. Взору предстал каменный потолок с выщербленными на нем узорами. Как я не силилась понять, что они означают, так ничего и не получилось. Узоры в виде шести линий, которые сначала идут параллельно друг другу, а потом закручиваются в жуткий водоворот, сплетаясь вместе в одной им ведомой игре. Дальнейшее похоже на бред больного художника, или каракули маленького ребенка, когда тот еще только учится рисовать - резкий уход вверх, затем плавный спуск линии вниз, прямо, назад, вниз, зигзаг, снова водоворот и причудливый танец. Некоторое время я так и лежала, бездумно глядя в потолок.

Устав валяться, сделала попытку сесть, за что и поплатилась, комната внезапно запрыгала перед глазами, и я полетела на встречу с землей. В последний момент, когда мой нос вот-вот должен был встретиться с полом, я зависла.

– Совсем дурная что-ли?
– раздался над ухом сухой старческий голос, и меня водрузили на место.

– Где я?
– только и пришло на ум.

– У меня дома, - последовал лаконичный ответ.

– А как я тут очутилась?
– с любопытством осведомилась я, разглядывая хозяйку жилища из полуопущенных ресниц. Ей оказалась сгорбленная годами старуха, с изборожденным морщинами лицом, делающим его похожей на изюм. Глаза давно выцвели и побелели, тонкий прямой нос, больше напоминал клюв птицы, губ почти не видно, лишь тонкая едва заметная красная полоска, там, где они должны находиться. Из-под черного платка выбивались снежно-белые волосы, падая на сморщенный лоб. Худые костлявые пальцы, казалось, навсегда застыли в одном положении, будто она что-то хочет ухватить. Серое платье, сто раз застиранное и заштопанное, мешком висело на худеньком теле. Весь её вид показывал - дунь и рассыплется, но... что-то мне подсказывало, что она не так проста, как хочет казаться.

– Кто вы?

– Простая отшельница, живущая в этих горах, - с едва заметной улыбкой ответила старуха, и, не дав мне рта раскрыть, продолжила.
– Я нашла тебя неподалеку от своего домика, ты лежала без сознания, вот я и перенесла тебя.

– Вы?
– не верю! И скептически гляжу на её тонкую фигурку.

– Я-я, - кивок головы.
– Ты не смотри доченька, что такая худая, сил у меня еще много.

Мне стало неуютно, а вдруг бабка сумасшедшая? И немудрено будет, столько-то лет прожить одной в горах, не имея возможности поговорить хоть с кем-нибудь. Тут-то я насторожилась.

– Мы в горах?

– Да, Рохамские горы.

– Что?!
– я не ослышалась? Это же за несколько тысяч километров от подземелий, практически в землях адвелов. Я же не владею телепортацией... больше. Рука сама собой схватилась за волосы, короткие, а я уж грешным делом подумала, что драка в жерле Оргата мне приснилась.

Не приснилось. Значит...
– рука ложится на живот.

Ты спас меня... И непрошеные слезы вновь потекли из глаз.

– Ты виарка?
– этот вопрос вернул меня к реальности.

– А будто так не видно, - излишне резко отозвалась я, вытирая слезы ладонью.

– Ну, на свете много рас, всех и не упомнишь, а я уже стара могу и ошибиться.

И почему мне кажется, что она лжет.

– Ты, наверное, голодна, - спохватилась старуха и излишне резвой, для её годов, походкой скрылась за занавеской, которая отделяла спальню от других комнат.

Повернувшись на бок, я поплотнее закуталась в одеяло и, машинально поглаживая живот, незаметно провалилась в сон.

***

Бесконечно развивающаяся тьма всколыхнулась, недовольная тем, что кто-то посмел нарушить её покой. Две размытые фигуры материализовались внутри нее. Мелькнула вспышка света, заставившая тьму недовольно ворча растаять, как тает роса на солнце. Одна из фигур протянула вперед руку. Раздался тихий перезвон колокольчиков.

Вторая осторожно приняла дар.

– Надеюсь, этого будет достаточно?

– Пор крайней мере это отсрочит неизбежное.

***

Три дня я провела у отшельницы, восстанавливая силы. Три дня показались мне самыми прекрасными в жизни. Я уже успела забыть, что такое покой и полностью наслаждалась ничегонеделаньем.

Если бы еще настырные мысли не лезли в голову. В глубине души я понимала, что это всего лишь передышка. Меня наверняка ищут и только вопрос времени как скоро найдут.