Шрифт:
— Я оптимиет и верю в мир на земле, — сказал Сергей.
— Вон тут что пишут... — ткнул Николай пальцем в журнал. — Какой-то китайский политик утверждает, что мировые войны необходимы человечеству. Они обновляют народы, пробуждают их деятельность и двигают вперед прогресс... Пишет, что раз в двадцать пять — тридцать лет война людям нужна, как свежая струя в застойном болоте...
— Это не политик, а людоед, — заметил Сергей и, помолчав, спросил:
— Что там еще пишут?
— Пишут, что в Москве открылся съезд писателей Российской Федерации... на который тебя почему-то не пригласили... Двое наших ученых-физиков удостоены Нобелевской премии... У берегов Франции затонул танкер. Разлившаяся в море нефть грозит гибелью миллионам живых существ, как пернатых, так и водных... И еще одно, специально для тебя: ученые всего мира требуют прекратить убой китов. Их количество в мировом океане катастрофически уменьшается...
— Это приятная новость, — заметил Сергей.
— Ты знаешь, мне тоже стало жалко бедных китов, — сказал Николай.
Сергей вдруг резко затормозил, даже машину немного в сторону занесло.
— Ты что, заснул? — возмутился Николай. — Я чуть было в окно не вылетел...
— Еж перебегал дорогу, — невозмутимо заметил Сергей. — Не мог же я его переехать!
— В следующий раз, пожалуйста, предупреди меня, — попросил Николай. — Я не хочу из-за какой-нибудь лягушки стать инвалидом...
— Ну вот, а еще хочешь за китов вступиться, — засмеялся Сергей.
11
В вагоне стало душно, и Сергей вышел в тамбур. Здесь никого не было. Погромыхивала сцепка, толкали друг в дружку чугунные буфера, в приоткрытую дверь со свистом задувал ветер. И где-то на крыше вагона будто кто-то в барабан стучит.
Под эти звуки он задумался. Валя Молчанова перед этой командировкой как бы между прочим сообщила, что ей звонила Лиля. Теперь она не Земельская, а Оленина... Красивая фамилия. Не то что Волкова... С мужем и родителями собирается совершить путешествие на теплоходе по Волге... Он, Сергей, трясется здесь, в тамбуре пассажирского поезда, а прыткий Юра Оленин вместе с Земельскими плывет по Волге матушке-реке и за бутылкой хорошего вина ведет задушевные разговоры с богатеем тестем... И они прекрасно понимают друг друга...
Часто он теперь ездит в командировки. Как и раньше, когда был фоторепортером... Впрочем, он не жалуется: новые города, села, новые лица. Это интересно. А может быть, он
кого-нибудь ищет? Или убегает от самого себя?..
Станция Сердце. Милая, знакомая станция! Сколько раз он проезжал мимо, а вот так и не удосужился сойти на ней. ..И в тот раз, когда впервые встретился с Лилей, он возвращался из командировки по этой железнодорожной ветке. И проезжал мимо станции Сердце...
Поезд дернулся и стал тормозить; Сергея прижало к стене. Проплыла желтая казарма, толстые березы, мешки на перроне. Проводница распахнула дверь и подняла железный лист, Сергей посторонился, пропуская в вагон двух девушек с плетеными корзинами, обвязанными белыми платками. Одна из девушек, увидев его, вскинула черные брови, губы ее полураскрылись, будто она хотела что-то сказать, но так ничего и не сказала. Девушки скрылись в вагоне, а в тамбуре остался свежий аромат малины и черники. Сергей, еще не отошедший от своих воспоминаний, обалдело смотрел им вслед...
Он не слышал, как пошел поезд и проводница закрыла дверь. Как во сне увидел на пригорке укрывшуюся под сенью толстых берез и тополей часовенку. Но вот и ее заслонила высокая девушка в синем трикотажном костюме и блестящих ботах. Длинные прямые волосы цвета спелой ржи, тонкая талия... Сердце громко бухало по ребрам, а он все еще не мог поверить, что это она! Почему же тогда она не остановилась, прошла мимо? Не может быть, чтобы это была она... Чепуха какая-то! Мало ли на свете людей, похожих один на другого? ..
Но ноги уже несли его в вагон, глаза жадно обшаривали лица людей. Расталкивая пассажиров, зачем-то столпившихся в проходе, он пробирался все дальше по вагону. И вдруг он остановился, теперь в свою очередь загородив проход. Упрись ему сейчас в спину бульдозер, он и тогда бы, наверное, не почувствовал: перед ним у окна сидела Наташа. Она смотрела ему в глаза, прикусив нижнюю губу. Так поступают дети, стараясь не заплакать. Увидев ее, он стал понемногу успокаиваться и перестал слышать свое сердце. Она здесь, в вагоне, и никуда больше не денется, не исчезнет. Тут даже окна наглухо закрыты. Будь она вольной птицей, и то не смогла бы отсюда улететь. Он не сразу заметил напротив нее другую девушку, с любопытством смотревшую на него, не слышал, что говорит Наташа. Он видел ее чуть встревоженные, но сияющие глаза, смотрел на шевелящиеся губы и... был счастлив.
— ...Это Варя, моя лучшая подруга, — наконец дошел до него знакомый голос. — Мы ездили в лес за ягодами. ..
«Ты здесь, а я этого не знал, — спрашивал Наташу глазами Сергей. — Когда ты приехала?»
— Мы набрали полные корзинки, — говорила Наташа. — Никогда не видела столько ягод…
«Как же так, Наташа? — спрашивал глазами Сергей. — Я так долго тебя ждал...»
— А вот грибов почему-то нет, — говорила Наташа. — Я только три штуки нашла. И то один червивый...