Он вдруг подобрался.

– Хорош балаболить! Работать пора!

– В смысле?
– удивился Медвежонок.

– А прямом! Чтобы хавку купить - капуста нужна. А ее только заработать можно!

– Так у нас же есть деньги!

Коготь скептически посмотрел на 'брата':

– Если мы тратить будем, а работать - нет, каждая шестерка поймет, что мы фарт словили. Мигом настучат. Тут шавок всяких - полгорода. А так - поди, разбери, на запасе мы сидим, или с дела кормимся. Так что не сачкуй, братан, пошли точки изучать!

ПримечанияКлифт - куртка или рубаха.Шкеры - штаны.Шузы - обувь.В масть - Здесь: соответственно положению. Слово имеет и другие смыслы.Разблочить - раздеть.Аларм - тревогаЧистые (шмутки) - не краденые (вещи).Форс имею - при деньгахЛиньковые - фальшивые. Свежак - фальшивомонетчикБелки - деньги, не замешанные в преступлении (тут Коготь бессовестно врет). Беговые - украденные (а вот тут говорит правду).Барыга - скупщик краденого. Некраденым тоже торгует.Лепила - врач, лекарь.Кича - тюрьмаСвора - шайка, ватага.Суфлер - наводчик.Шавка - доносчик, предатель.Сдать в солдаты - арестовать по доносу. Или написать донос, приведший к аресту.Нарезать - искать жертву для преступления.Рамсить - думать, размыщлять.Юмать - работать.Шмара - девушка легкого поведенияАмбал - телохранитель

Глава 13

'Летящий Херувим' оказался не самым плохим трактиром в Допхельме. Большой зал с массивными столами и лавками, сосновыми, конечно, но мореными под благородный валашский дуб, несколько уютных закутков, отделенных друг от друга и от зала дощатыми перегородками все из той же, вездесущей сосны.

Стены, ведущие из закутков в зал - пониже. Сидящий, если вдруг будет желание не только брюхо набить, но и по сторонам поглазеть, может видеть большинство прочих посетителей 'Нажратого ангела', то есть, конечно же, 'Летящего Херувима'! В закутках - по столу с лавками. Напротив входа столов нет. Зато есть длинная стойка. На ней громоздятся бочки. И трактирщик, возвышающийся за перегородкой. С доброй улыбкой на устах и тяжелой дубинкой под руками. Гости-то, всякие бывают! Как говаривал своему заместителю, легендарный византский полководец Чапаяни: 'Есть нюанс, Петруччио!'

Под высоким, локтей семь, потолком зала подвешен пяток тележных колес, с парой дюжин свеч на каждой. В закутках свои подсвечники, но большинство предпочитает полумрак. К тому же, немного света попадает сквозь узкие окна, что выглядят словно бойницы. Даже легкомысленные занавеси, с вышитыми цветами не спасают от мысли, будто строители подумывали о том, что трактиру предстоит долгая осада...

По залу порхали от одного стола к другому подавальщицы в одинаковых серых платьях с сиреневыми фартучками, успевая и разносить пищу, и отвечать на шутки гостей. А то и оказывать услуги другого рода.

Народу в трактире оказалось немало. Трое купцов степенно ужинали в закутке слева от двери. Еще несколько столов занимали бюргеры, судя по всему, справа от входа расположилась компания табунщиков, похоже, что кроатов, занесенных в такую даль, не иначе, как чихом их верховного бога Вука.

За большим столом в центре зала гуляла группа ягеров, уже начинавших переносить свое внимание с пива и еды на что-либо более интересное. Во всяком случае, здоровенный рыжий громила, не отрываясь от кружки в правой руке, левой пристраивал на коленях светленькую подавальщицу, одновременно, что-то рассказывая. Та не сопротивлялась, но и помогать не спешила. Лишь улыбалась рыжему ягеру, временами вставляя в его пьяные байки восторженные охи.

Ридица с усмешкой оглядела зал, негромко пробормотала на салеве: 'Культура, Нечистому ее в задницу!', не забыв добавить еще пару эпитетов из репертуара сестры Бригитты, и неторопливо проследовала в сторону хозяина.

Трактирщик, широкоплечий бородач трех с половиной локтей роста, приветливо улыбнулся. Улыбка на иссеченном многочисленными шрамами лице смотрелась довольно устрашающе. Впрочем, оба глаза у Кривого Ганса присутствовали, только левый озирал мир из толстого багрового рубца, выныривающего из густой шевелюры и исчезающего в не менее густой бороде.

– Чего угодно святой сестре?
– флегматично спросил хозяин, одним глазом взирая на Ридицу, а вторым бдительно посматривая в сторону подвыпивших ягеров.

– Спокойно поесть, - тихо произнесла сестра, - Возможно, комнату. А возможно - кое-что еще.

– Поесть это завсегда можно, - тем же тоном ответил трактирщик.
– Спокойно - тоже. А всё остальное по особому тарифу.

– Тогда и услуги должны быть особые, - усмехнулась воительница.

– За нами не заржавеет, - Ганс скосил в сторону Ридицы изуродованный глаз.
– В кабинет пройдете?

Девушка кивнула, заняла ближний к трактирщику закуток, отличавшийся от прочих лишь меньшей высотой перегородки со стороны хозяина и, прислонилась спиной к стене, чтобы не выпускать из поля зрения ни общий зал, ни трактирщика. Еда появилась на столе, словно по мановению волшебной палочки. Молочный поросенок с хрустящей зажаренной корочкой, тарелка с крупными ломтями чуть ноздреватого хлеба и большая глиняная кружка с вином. Воительница принялась за еду.