'Честный бюргер' нехорошо посмотрел на начавшуюся лихую драку, вытащил еще один арбалет, зарядил, легко натянув тугую тетиву руками, и положил рядом с первым.

– Вас, святая сестра, в комнаты проводить, или представление посмотрите?

– Посмотрю, - улыбнулась Ридица.
– Интересно, чего стоят ягеры фон Каубаха.

– Это которые первые?

– Те самые. Не знаешь, что они здесь забыли?

Ганс продолжал улыбаться, но смешки из голоса пропали:

– Прибыли сегодня днем. Пешим порядком. Купили лошадей, самых плохих на ярмарке. Толковых только пара. Судя по разговорам, завтра собираются к себе. Но!
– трактирщик сделал паузу.
– Приехал десяток. А сейчас их девять рыл. Хороших лошадок на конюшне нет. И треплются мало. Хоть и подвыпили. Я Марту подослал, считай, и не выпытала ничего, только облапал всю рыжий хрен! А девочка того, умеет языки развязывать...

Ридица кивнула, наблюдая, как рыжий мастерским ударом отправляет на пол первого противника, и отступает к стене, готовясь к натиску следующего врага.

– Что-то еще в городе интересного было?
– девушка отхлебнула вина.

– Кого ищете, святая сестра?

– Девочка. Лет двенадцати. Издалека.

– Уже?

– Да!

– Эти?
– кивнул в сторону драки Ганс.

– Похоже. Но неудачно. Отправь весточку в Нейдорф. Пусть посмотрят. Без меня ничего не предпринимать. Я утром выеду, но, сам понимаешь, буду через пару дней, не раньше.

– Сделаем, святая сестра. А с Фройдом что делать?

Ридица улыбнулась.

– Он полезен?

– Когда как...
– пожатие могучими плечами.

– Тогда ничего. Если бы мне требовалась его голова, привезла бы с собой, - святая сестра качнула головой, отследив полет рыжего, получившего два удара в челюсть и махнула рукой.
– Плохо дерутся! Нет истинного умения! Будь добр, проводи меня в комнату...

Глава 14

– Ты что творишь, Мистфинк?!

Кулак брата врезается в скулу Фрица, и тот летит на землю.

– За что?
– младший Каубах встает, грязным кулачком размазывая по лицу слезы.

– А ты ее за что? Что такого совершила Ирма, что ты бьешь ее кнутом?

И всего-то? Обида захлестывает Фрица. Брат, наверное сошел с ума, раз за какую-то дочь служанки... Сервы для того и созданы Господом, чтобы дворяне могли оттачивать свои умения. Только вчера новый табунщик отца показывал искусство владения кнутом. Мало того, что он без промаха сбивал камешки с чурбаков, так еще и отбился от двух кнехтов в учебном поединке. А те были с мечами! Фриц тоже хочет так уметь! Должен же он на ком-то тренироваться! А что девчонка не может отбить его удар - сама виновата! Прутик, изображающий меч, Фриц ей дал! Подумаешь, зацепил пару раз! Даже шрамов не останется! Вырастет, ее и не так еще на конюшне пороть будут! Ей вообще не больно! А что плачет - так это она притворяется, по вечной девчачьей привычке!

Последние слова Фриц неосторожно произносит вслух и вновь летит на землю.

– Сервов можно наказывать, - говорит Дитмар.
– Иногда нужно. Но только за дело! А ты просто издеваешься! Ирма ни в чем не виновата! И ты не будешь ее бить только потому, что тебе этого захотелось! И никого не будешь! Понял?!

Фриц много чего может сказать брату. Как это не виновата?! Достаточно того, что она родилась служанкой, а он дворянином! Она - собственность семьи, и любой из Каубахов имеет право сделать с ней всё, что угодно!

Но мальчик предусмотрительно молчит. Кулаки у Дитмара тяжелые, а отец наверняка примет сторону брата. Еще Фрица и накажут! И всё же он не выдерживает:

– Если бы я был больше и сильней, ты бы так себя не вел!

– Да?
– голос брата сочится иронией.
– Хорошо! Бери кнут. Ты же хотел тренироваться! Так тренируйся на мне. Ты с кнутом, я с голыми руками. Ну? Или трусишь?

Фриц зло улыбается и поднимает оружие. Сам напросился!

Увы, оказывается, хлестать беззащитную девчонку куда проще и удобнее, чем хотя бы попасть по крепкому и увертливому пареньку, владеющего благородным искусством рукопашного боя куда лучше тебя самого. Кнут впустую свистит в воздухе, а Фриц падает на землю, сбитый точным ударом... И еще раз...

– Хватит с тебя!
– заявляет Дитмар.
– Ты просил не называть тебя мистфинком, и я честно выполнял твою просьбу. Но если ты будешь вести себя, как навозная птица...