Я постарался не думать о том, чего мне хотелось бы. Если я могу читать мысли принцессы, возможно, и она временами может читать мои.

— Ну поговорим, пообедаем, и я отвезу ее домой.

Принцесса похлопала меня по руке, представила своим гостям — с большей частью я был уже знаком, — и я принялся пробиваться к Даниэль, рассыпая по дороге любезности, как конфетти.

— Привет! — сказала она. — Ну что, я еду в Лондон с тетей Касилией или как?

— Едемте со мной. Если хотите, конечно.

— О'кей!

Мы вышли вместе со всеми на балкон, посмотреть шестую скачку, а потом вежливо простились с принцессой и ушли.

— Ну и куда мы теперь? — спросила Даниэль.

— Погуляем, выпьем, пообедаем. Но прежде всего пойдем в город. Я оставил машину там, на всякий случай, чтобы меня не подстерегли, как в тот раз.

— Ну с вами не соскучишься! Кстати, давай на «ты», а?

— Давай.

Я забрал из раздевалки свой чемодан, мы вышли через дешевые трибуны к самым дальним воротам и без приключений добрались до моего нанятого «мерседеса».

— Я даже и не подумала, что такое может случиться снова, — призналась Даниэль.

— Да, только на этот раз рядом может не оказаться принцессы с машиной.

— А ты что, серьезно думаешь, что они могут устроить засаду?

— Вещи, которые им нужны, по-прежнему у меня.

И к тому же я успел всерьез накрутить им хвост.

— Я просто стараюсь не появляться там, где меня могут ждать, и надеюсь на удачу.

— Да, конечно, но долго ли это еще будет продолжаться? — спросила Даниэль.

— Хм… — сказал я. — Джо ведь по воскресеньям не работает?

— Нет. Он тоже выйдет на работу только в понедельник вечером, так же как и я. А какое это имеет отношение к тому, как долго все это продлится?

— До вторника либо до среды, — сказал я.

— Как-то все это туманно…

— Это оттого, что я еще не знаю наверняка. — Мы сели в машину, и я завел мотор. — Я сейчас как жонглер. Подбрасываю одновременно десяток палок, и все они могут в любой момент упасть.

— И завалить тебя?

— Нет, — сказал я. — Я постараюсь увернуться.

Я не спеша доехал до Хенли, остановился у телефона-автомата и попытался позвонить Розе Квинс, но ее не было. У нее стоял автоответчик, который попросил меня оставить свой номер. Я сказал, что перезвоню позже.

Хенли-на-Темзе сверкал огнями. Субботний вечер, все магазины полны народу. Мы с Даниэль оставили машину на стоянке и медленно пошли по улице.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Покупать тебе подарок.

— Какой подарок?

— Какой хочешь.

Она остановилась.

— Ты что, псих?

— Нет.

Мы стояли напротив магазина спорттоваров.

— Ракетку хочешь?

— Я не играю в теннис.

Я указал на соседний магазин.

— А пианино?

— Я не умею играть на пианино!

— А орхидеи? — я махнул рукой в сторону цветочной лавки.

— Орхидеи я люблю, но не на себе.

— А может, ты хочешь антикварный стул?

Она рассмеялась, щуря глаза.

— Тогда и ты расскажи, что ты любишь, а что нет.

— Ладно.

Мы шли вдоль витрин, разглядывая их и болтая на ходу. Оказалось, что она любит голубое и розовое, но не зеленое, узор из птиц и цветов, а не геометрический, что она любит корзинки, ручки с пластиковым колпачком, виноград без косточек и книги про Леонардо да Винчи. Она пообещала, что подберет мне что-нибудь простенькое. И если я действительно собираюсь ей что-то дарить, пусть это тоже будет что-то попроще.

— Ладно, — сказал я. — У тебя двадцать минут. Встречаемся в машине. Вот тебе ключи на случай, если я задержусь.

— И не дорогое, — сказала она. — А то я не играю!

— Ладно, ладно!

Когда я вернулся со своим свертком, она уже сидела в машине и улыбалась.

— Ты потратил полчаса! — сказала она. — Тебя дисквалифицируют.

— Беда какая!

Я сел в машину рядом с ней, и мы принялись разглядывать подарки. Мой подарок для нее был упакован в оберточную бумагу, ее был более плоский, в полиэтиленовом пакете. — Угадай, что это! — сказала она. Я подумал, но в голову ничего не приходило.