— Тетя Касилия вчера вечером сказала, в числе прочего, что приличия — дело святое, а воздержание — вовсе нет, — сообщила Даниэль позднее, когда подали кофе. Глаза ее лукаво блестели.

Я удивился, рассмеялся, поцеловал Даниэль и через некоторое время отвез ее на Итон-сквер, как того и требовали приличия. На следующий день у меня были скачки в Виндзоре. Я оставил машину на железнодорожной станции и доехал до жокейских ворот ипподрома, рядом с которыми была расположена весовая, на такси.

Принцессы в тот день не ожидали: ее лошади в скачках не участвовали. У меня было две лошади Уайкема и две лошади тренера из Ламборна, и мне во всех четырех скачках удалось занять первое или второе место. Владельцы были рады, конюхи довольно ухмылялись. Сияющий Банти Айрленд сообщил, что у меня, видать, пошла счастливая полоса, самая большая за всю мою жизнь. Я прикинул, каковы шансы, что в четверг я упаду и что-нибудь себе сломаю, и понадеялся, что этого не случится и что Банти таки прав.

Помощник пообещал отвезти меня на станцию на своем фургончике. В моей просьбе не было ничего необычного. Он читал вслух заметки из «Знамени», не скрывая своего неодобрения.

— Если им верить, жизнь — это потные подмышки, грязный секс и наркоманы, умирающие в общественных туалетах! — Он швырнул газету на скамейку.

— А на самом деле жизнь — это оплатить счет за газ, не забыть про день рождения жены, выпить пива с приятелями, и все такое. Садитесь в машину. Кит, она у самой весовой. Я сейчас.

«Жизнь, — подумал я, выходя на улицу, — это стремительные прыжки через препятствия, состязание в учтивости, любовь под душем… Каждому свое».

Я без приключений вернулся в гостиницу и позвонил Уайкему.

— Где тебя носит? — проворчал он. — Тут тебя спрашивают.

— Кто? — поинтересовался я.

— Не сказали. По крайней мере, человека четыре. Целый день звонят. Где ты?

— У знакомых.

— А-а.

Он не стал расспрашивать. Ему было все равно. Мы поговорили о его лошадях, занявших первое и второе места, и обсудили тех, которых мне предстояло тренировать завтра утром.

— Один из тех мужиков, которые звонили, приглашал тебя на какой-то ленч в Лондоне, — сообщил Уайкем, словно только что вспомнил. — Они и меня приглашали. Спонсоры той скачки, в которой участвовал Ледлэм, — помнишь, в субботу. Там будет принцесса, и они хотели пригласить нас тоже. Они сказали, это замечательная возможность, потому что завтра ни у тебя, ни у меня скачек не будет. Они это узнали из программы скачек.

— Вы поедете?

— Нет-нет! Я сказал, что не могу. А ты приезжай пораньше, чтобы успеть управиться с лошадьми.

Я согласился и пожелал ему спокойной ночи. — Спокойной ночи, Кит, сказал он. Я позвонил домой. На автоответчике среди прочих сообщений был и звонок от спонсоров скачки, в которой участвовал Ледник. Они действительно приглашали меня завтра на ленч. Сообщали, что будут очень рады, если я смогу вместе с ними и принцессой отпраздновать нашу победу в их скачке, и просили перезвонить по оставленному номеру.

Я перезвонил. Мне ответил автоответчик, который переадресовал меня по другому телефону, и там я наконец нашел главного спонсора.

— Вы можете приехать? Это просто замечательно! — сказал он. — В двенадцать тридцать в ресторане «Гинеи» на Керзон-стрит. До встречи. Будем очень рады.

Скачки делают спонсорам хорошую рекламу, поэтому спонсоры не скупятся на расходы. Между теми, кто имеет отношение к скачкам, существует негласное соглашение о том, что спонсоров следует ценить и уважать, и поэтому жокеи по возможности стараются принимать подобные приглашения. А кроме того, я хотел побывать там, чтобы поговорить с принцессой.

Я ответил на прочие звонки — ничего важного, — потом позвонил Холли.

— Бобби говорил с отцом, — сообщила она. — Эта скотина заявила, что он приедет, но только при условии, что здесь будешь ты. Бобби это не понравилось.

— А Бобби сказал, что я и так буду?

— Нет. Он решил спросить у тебя, стоит ли об этом говорить. Он обещал перезвонить отцу. Мне это понравилось не больше, чем Бобби.

— Зачем это я понадобился Мейнарду? — спросил я. — Я вообще думал, что он нипочем не явится, если узнает, что я буду.