В этом человеке была такая мощь, что даже эти простые слова звучали как угроза. Он не сказал, что будет, если я не соглашусь. Он явно на это не рассчитывал — само собой разумелось, что я подчинюсь и вопрос обсуждению не подлежал.

Он подошел к Джею Эрскину, достал из кармана плоскую коробочку и занял пост Джея у двери.

Ухмылка Джея превратилась в откровенно торжествующую улыбку. Мне ужасно не нравился Джей Эрскин: его холодные глаза, его вислые усики; его хамский стиль и его грубость и наглость; но больше всего мне не нравилось то, что сулила эта его улыбка.

Полгейт открыл коробочку и протянул ее Джею Эрскину. Эрскин достал из нее нечто, похожее на пульт дистанционного управления от телевизора. И направился с этой штукой ко мне. Он приближался спокойно и уверенно, хотя после того, как я швырнул его тогда, в редакции, можно было бы ожидать, что он будет более осторожен. Подойдя вплотную, он приложил эту штуку, похожую на пульт дистанционного управления, к моей груди под рубашкой.

Я ощутил нечто вроде толчка. Дальше я ничего не помню. Очнулся я, лежа на полу, совершенно ошеломленный, не соображающий, где я и что со мной.

Джей Эрскин и лорд Вонли наклонились, взяли меня под мышки, подняли и усадили в кресло.

У кресла были подлокотники, и я судорожно в них вцепился. Голова у меня кружилась, и я никак не мог понять, почему.

Эрскин поганенько ухмыльнулся и снова приложил черную штуку к моей груди.

На этот раз я ощутил не только толчок, но и жгучую боль. Все это произошло слишком быстро, я еще не успел перевести дыхание с того раза.

Если бы они меня не держали, я бы вскочил с кресла. Мысли мгновенно смешались. Мышцы перестали повиноваться. Я забыл, кто я и где я — мне было не до того. Время шло, но я его не замечал. Прошло, наверно, минут пять.

Наконец туман у меня в голове рассеялся достаточно, чтобы я мог осознать, что сижу в кресле, а вокруг меня стоят Нестор Полгейт, лорд Вонли и Джей Эрскин.

— Ну вот, — сказал Полгейт. — Вы меня слышите?

Помолчав, я ответил:

— Да.

И не узнают своего голоса — это было какое-то хриплое карканье.

— Вы отдадите нам «жучок», — сказал Полгейт. — И прочие вещи.

«Какой-то электрический прибор, — вяло думают я. — Эти толчки — это удары током. Все равно как взяться за холодную металлическую дверную ручку после того, как походишь по нейлоновому паласу, только во много раз сильнее…»

— Вы поняли? — спросил Полгейт.

Я не ответил. Я понял, но еще не решил, отдам я ему вещи репортеров или нет.

— Где они? — спросил Полгейт.

«А ну его к черту!» — подумал я.

— Где они?

Молчание.

На этот раз я даже не успел заметить, как Эрскин протянул ко мне руку.

Я только почувствовал ожог и очутился в космосе. Несколько тысячелетий я витал в пространстве в некоем полусне. Сознание отключилось. Я был покорным и расслабленным. Я продолжал видеть своих мучителей где-то в отдалении, но не знал, что это за люди. Я вообще ничего не знал. Я просто существовал, вялый и бесформенный.

Сейчас они могли бы сделать со мной все, что угодно, унести меня куда угодно — я был не в силах сопротивляться.

Потом сознание начало понемногу возвращаться. Я смутно ощутил боль от ожогов. Услышал, как лорд Вонли что-то сказал и как Полгейт ответил ему:

— Пять тысяч вольт.

— Он пришел в себя, — заметил Эрскин. Лорд Вонли склонился надо мной, его озабоченное лицо придвинулось вплотную к моему.

— Вы уверены, что с ним все в порядке?

— Да, — сказал Полгейт.

— Никаких последствий не будет.

«Ну, спасибо и на этом!» — кисло подумал я. Голова кружилась, меня тошнило. Хорошо еще, что в преддверии ленча я не стал завтракать! Полгейт взглянул на часы и покачал головой.

— На этот раз он пришел в себя только через двенадцать минут! Удар третьей степени — это слишком. Вторая степень лучше, но все равно это занимает слишком много времени. Мы возимся с ним уже двадцать минут!

Он грозно уставился на меня.

— У меня нет времени! Отдавайте вещи немедленно!

Электрический прибор был теперь у него. Смогу ли я говорить? Попробовал. Мне удалось выдавить из себя какой-то звук — все то же хриплое карканье.

— На это… нужно… несколько дней.

Это было вовсе не геройство. Я почему-то решил, что если они мне поверят, они оставят меня в покое. Короче, мне просто временно отказала логика.

Полгейт подошел ко мне вплотную и показал мне эту штуку на пять тысяч вольт.

— Электрошок, — сказал он. Это была плоская пластиковая коробочка, из которой торчали два коротких металлических зубца. Он нажал на какую-то кнопку, и между зубцами возник трещащий разряд — ярко-голубая молния длиной в палец.