Он добродушно улыбнулся, будто похлопал меня по плечу, успокаивая.

– Дружище, все предусмотрено. Я подписал бумаги, в которых все оговорено. Деньги фонда гарантированы специально выделенной долей моего состояния.

– Чарльз видел эти бумаги?

– Естественно. Само собой разумеется. Знаете, он хорошо разбирается в таких делах.

* * *

Я уже подходил к главным воротам, когда бодрый голос окликнул меня.

Я обернулся. Ко мне спешил Колин с седлом под мышкой. Он проиграл первый заезд.

– В моем распоряжении одна секунда, – выпалил он. – Надо переодеться к следующему заезду. Ты уходишь? Ты видел Нэнси?

– Нет. Я искал ее. Я подумал… вероятно...

– Она здесь. Там, на балконе. С Мидж.

Я проследил за его взглядом, и правда, наверху, касаясь друг друга головами, они весело болтали. Нэнси и Мидж. Две половинки одного целого.

– Знаешь, которая из них Нэнси? – спросил Колин.

– Та, что слева, – без колебания ответил я.

– Большинство не могут их различить.

Колин заметил выражение моего лица и с досадой воскликнул:

– Если у тебя к ней такое чувство, то какого черта ты не говоришь об этом, чтобы она знала! Она думает, что теперь все конечно... из-за ее выходки... и страшно несчастная, хотя и скрывает...

– Ей придется жить на жалкие гроши.

– Ну и что? Какое это имеет значение? Ты переедешь к нам. Мы все этого хотим. Мидж хочет, чтобы ты жил с нами... Теперь, а не когда-то там, когда ты решишь, что можешь себе это позволить. У нас времени – только это лето. А после может почти ничего не остаться. – Он поддернул седло и посмотрел в сторону весовой. – Мне надо идти. Поговорим позже. Я побежал за тобой, потому что у тебя был такой вид, будто ты уходишь.

– Я скоро вернусь. – Я решил проводить Колина до весовой. – Колин... я должен кому-нибудь рассказать, потому что никогда не знаешь...

Он озадаченно взглянул на меня. В трех коротких предложениях я объяснил ему, почему фонд превратился в мошенническое предприятие, как его имя и бомба были использованы, чтобы раздуть бизнес, и какую аферу задумал Карти-Тодд.

– Господи! – Колин замер на месте. – Фонд – такая замечательная идея. Черт подери, ну и позор!

* * *

Субботний полдень. Следователи из комиссии разъехались к женам, детям и траве на лужайках. Я положил трубку и подумал о полиции. Полиция, конечно, была на месте. На ипподроме. Готовая ко всему. Но захотят ли они помочь мне? Едва ли. Преступление еще не совершено, и они не сдвинутся с места и на дюйм.

В лучшем случае, если они поверят мне, то приедут к дому Карти-Тодда, чтобы взять его показания.

Но уже не будет ни Карти-Тодда, ни документов, ни фонда. А возможно, и герцога...

Сколько раз я убеждал себя держаться подальше от неприятностей.

Я никогда не прислушивался к собственным советам.

* * *

В офисе Карти-Тодда стояла абсолютная тишина. Даже часы не тикали. Но мне казалось, что атмосфера здесь зловещая и гнетущая. Карти-Тодд, с уверенностью можно сказать, на скачках, и в моем распоряжении по меньшей мере час – умом я это прекрасно понимал. Но нервы оставались натянутыми, как струна.

Я поймал себя на том, что на цыпочках подхожу к столу. Нелепо, я даже усмехнулся и поставил ступню целиком на поглощающий звуки ковер.

На столе располагались пресс-папье без единого пятнышка, стаканчик с ручками и карандашами, зеленый телефон, фотография женщины, трех детей и собаки в серебряной рамке, настольный календарь-дневник и красная с золотом жестянка с апельсиновыми корочками в шоколаде. В ящиках стола лежали почтовая бумага, марки, скрепки и маленькая стопка листовок с призывом застраховаться против бомбы, которая может взорваться на пути домой. Два из четырех ящиков стола были совершенно пустыми.

Два шкафа с картотекой. Один заперт, другой – нет. В верхнем ящике незапертого хранились формы для вступающих в фонд, бланки страховых сертификатов и формы заявления для получения страховой премии. Во втором ящике были расположены по алфавиту заполненные формы. В третьем, почти пустом ящике я нашей три папки: на верхней была надпись – “Требования удовлетворены”, на следующей – “Требования рассматриваются” и на нижней – “Расписки”.

Папка “Требования удовлетворены” содержала отчеты о выплатах. По тысяче фунтов получили Эйси Джонс и тренер в Кенте, которого в конюшне лошадь ударила копытом в лицо. Три тысячи выплатили ученице тренера в Ньюмаркете, которая повредила запястье, упав на утренней тренировке с кобылы-двухлетки. К заявлениям, написанным строго по форме, были приложены справки от врача, и на каждом стояли штамп “выплачено” и дата.

Папка “Требования рассматриваются” была толще. Там лежали пять писем с просьбой прислать форму заявления, помеченные “форма послана”, и два заполненных заявления. В одном случае по поводу пальца, укушенного жеребенком во время вечернего кормления; в другом – по поводу ноги конюха, поврежденной из-за небрежно оставленного на тропинке плуга. Судя по датам, подавшие заявления ждали получения денег не больше месяца. Всего несколько компаний в Британии выплачивают страховые премии быстрее.