Вчера ответ главврача воспринимался немного иначе. Сегодня мы захандрили – одновременно. Вроде и надо уходить: здесь делать больше нечего… и в то же время оставалось сосущещение несделанности. Главное, не хотелось ничего делать: острая жажда деятельности отсутствовала. Так, должно быть, чувствует себя поклявшийся отомстить, когда внезапно узнаёт, что враг умер от простуды и мстить некому. И всё: решимость, силы, стремления – внезапно оказываются ненужными.

В таком состоянии мы ходили по рядам, слушали, смотрели, почти ничего не видя. Всё шло мимо нас. Вот, например, торгуются двое:

– Сколько стоит?

– Нисколько.

– За полцены возьму.

А мы и не взглянули: что он продаёт, не посмотрели: не наше ли? Нет, пошли дальше.

Но потом прежнее любопытство начало понемногу просыпаться: оно, оказывается, просто до сих пор спало, а я-то подумал!..

Оно проснулось окончательно, когда мы увидели вывеску и зашли в магазински – скорее всего, польский или румынский – «Мании и педии». Или немного раньше: когда остановились перед магазином и затеяли сугубо теоретический спор:

– Почему «мании и педии»? – начал Том.

– Наверное, от латинских слов «manus» – рука и «pedis» – нога, – предположил я.

– А мне кажется, что от слов «man» – человек и «paidos» – ребёнок – как основа педагогики, на греко-голландском, – возразил Том.

– Но педагогика напрямую происходит именно от «pedis» – нога, – в свою очередь возразил я, – и означает то, что от образования всегда бегали.

– И к нему бегали, – снова возразил Том. – Тот же Ломоносов, например.

– И это верно, – согласился я. – Зайдём?

Интерьер магазина оказался оформленным в унисон нашему настроению: всё было затянуто печалью – тонкой светло-серой марлей, в которой встречались продёрнутые в неожиданных направлениях серебристые полоски-нити. В некоторых местах она свисала складками.

– А озёра? – недоуменно спросил Том.

– Пора бы привыкнуть, – заметил я. – Занавески стирали в озёрах, поэтому они и стали такими.

– Озёра или занавеси? – хитро спросил Том. Вот это было более характерно для него, больше на него похоже.

– Сам не знаю, но ответ универсальный.

Мании в маниизине продавались самого различного назначения. У входа располагался ретроотдел, где висели мании величия в виде мантий, мантилий и манто – от самых больших до самых маленьких, – пригодные, хотя и негодные, по сути своей, как для одного человека, так и для целого народа.

Дальше пошли стильные футболочки и маечки с различными надписями блестящими и свистящими буквами.

С удвилением читал я переливающиеся надпечатки на груди: «Самый-самый-самый-самый», «Я – самый лучший», «Я – лучше всех», «Первый парень на деревне», «Самая обаятельная и привлекательная», «Голова!», «Умище-то, умище!», «Москва – третий Рим», «Богоизбранный народ», «Соль земли», «Пуп земли», «Х…(складка не дала прочитать – наверное, «хозяин») земли».

Кроме них продавались: арифмомания – испещрённая цифрами словно шрамами; шифромания – нафаршированная шифрами; нимфомания – вся в наядах и русалках; рифмомания – перепаханная, изборождённая строчками стихов; библиомания – увешанная Библиями различного формата и назначения, каноническими и апокрифическими, злобно рычащими друг на друга; клептомания – проклёпанная заклёпками и иными металлическими предметами; меломания – изрисованная мелом; веломания с торчащими спицами; деломания – создающая лишь видимость дела; теломания, в просторечии именуемая бодибилдингом. Продавалась также идеомания, выражающаяся в поисках идеологий – от идола до идиотизма.

В разделе педий продавались энциклопедия, эмциклопедия, энциклопудия, циклопедия, циклопопедия, клопопедия, попопедия, логопедия, догопедия, стогопедия и рогопедия, по-другому называемая «Рога и копыта». На полках стояло ещё много чего, но мы дальше не пошли: чтобы ознакомиться, хватило и этого. Мы же заходили не за этим, а просто так.

Выйдя из магазина «Мании и педии», Том сказал:

– Мне раньше казалось, что слово «мания» произошло от слова «мантия» – так, наверно, и было сначала: если всё началось с мании величия, то все, считавшие себя – королями, правителями, богоизбранниками, помазанниками божьими, – рядились в мантии. А теперь эти психи думают, что рядятся в мантии, а на самом деле надевают футболочки…

– Рядятся в тоги, – возразил я, вызывая Тома на провокацию. Но Том на провокацию не пошёл, обойдя её стороной и сыграв:

– В итоги! – и продолжил стандартным ответом: – В тогу не рядятся, в неё невозможно рядиться.

– В ней можно только родиться, – подхватил я.

– Родятся в рубашке, – поправил Гид серьёзно.

– Вот-вот, – кивнул я, – в рубашке, но не своего размера.

Пикируясь, мы увидели магазин «Страх и Ко» и вошли туда – привлекло название.

– Реклама начинается с вывески, – сказал Том. Я молча согласился.