– А как увидеть внутреннее?

– То-то и оно. Обычным глазом невозможно.

– А вооружённым, для военных?

– Есть, конечно, критерии…

– Практика?

– Именно. И верная оценка самой практики – честная, искренняя оценка. Не огульное одобрение, а честное высказывание личного мнения, без боязни «испортить отношения». Отношения не испортятся – испортится человек. Уж лучше охаивание, чем неправедное восхваление. Но охаивание для честного человека невозможно. И всё же лучше сказать «нет», чем «да». «Нет» даёт возможность человеку ещё раз обдумать, попытаться улучшить. А «да» означает прекращение работы, почивание на лаврах.

– На сухих лаврах особо не попочиваешь, – возразил Том, – колоться будут.

Идя и беседуя, мы остановились перед большим магазином, на котором высилась короткая вывеска: «Часы».

– Ты смотри! – восхитился Том. – Зайдём? Посмотрим, какие здесь часы продаются.

– Пожалуйста, но они опять-таки не те, что вы привыкли видеть у себя дома, – ответил Гид.

– То есть? – не понял Том. Хотя после увиденного мог бы и догадаться.

– Там нет приборов для «измерения времени», хотя ни одни часы время не измеряют. Они показывают условные единицы интервалов времени, не имеющих ни малейшего отношения к времени настоящему.

– Почему? – удивился Том.

– Да потому, что люди договорились, что в одном часу будет шестьдесят минут, а в одной минуте – шестьдесят секунд… Но они могли выбрать и иные единицы измерения. А откуда изначально взялись именно такие промежутки времени? Массу можно определить взвешиванием, для измерения интенсивности света тоже есть приборы. Но кто и где видел хотя бы одну минуту… у вас?

– Значит, у вас они есть?

– У нас – другое дело, – уклончиво неответил Гид.

– Ладно, давайте зайдём и посмотрим, – настоял Том. – Может, что и увидим.

Магазин, довольно большой снаружи, изнутри выглядел ещё более пространней, и часов на витринах стояло много.

У самого входа рекламно выпятился час пик, за которым находились час треф, час бубён и час червей. Но они были главными представителями в рядах, которые простирались за ними намного дальше, чем мы могли видеть, не поворачивая головы. А если голову поворачивать, ряды уходили ещё дальше и дальше.

Ряд часа пик продолжался часом алебард, часом дротиков, часом копий. Далее следовали, естетственно – они выглядели очень красиво – час мечей, час ножей – длинных и коротких, – час кортиков – словом, целый ряд часов холодного оружия. Рядом находились часы оружия огнестрельного: час мушкетов, час фузей, час аркебуз, час винтовок. Час «браунингов» соседствовал с часом «маузеров» и часом «кольтов», а также парой часов пулемётов «максим» под южным солнцем Крыма.

Час треф начинал ряд часов досуга, символом которого демонстрировались системы puzzles, а продолжался часами отдыха, часом потехи, олбеденным часом – или олбиденным, часом кино, часом Кио, часами Ки и Клио.

Час бубён возглавлял ряд музыкальных инструментов, в котором присутствовали: час барабан, час гитара, час саксофон, контрачас…

Час червей переползал в начале ряда животрепещущих, в числе коих были: час позвоночных – просыпающихся по звонку будильника или же болезвонно (болезвенно?) реагирующих на телефонные звонки, час беззвоночных – на которых звонки не действовали, час хордовых – хорошо довлеющих, час насекомых – носящих штаны с насечками. И так далее.

Особо привлекали несколько экзотических часов, для которых выделили отдельную полку среди всего полка полок.

Впечатлял большущий-пребольшущий час, весь измятый, перекошенный, словно вобла, которой били об стол, а потом ещё и крутили – чтобы легче отчистить шкурку с чешуёй. Так выглядел битый час. Сейчас в нём остался всего один бит.

Мне понравился звёздный час: стоял он под самым потолком, выше всех, и лучился голубыми и сиреневыми иглами света.

Присутствовал среди прочих парламентский час в виде большой сосновой шишки, торчаще испещеренной красными трепещущими язычками; сельский час, покрытый плотными золотыми зёрнами и такими же мозолями; хмуро взирал из-под насупылённых бровей суровый час; лежал, оклеенный лейкопластырем и перемотанный бинтами, истёртый до крови от частого употребления, санитарный час.

При нас продавец снова полез за ним – не то для использования магазином, не то для ожидающего у прилавка исцарапенного покупателя, сбрызнувшего царапины дезинфицирующей пеной – и неосторожно свалил ещё один час, скромно стоящий в сторонке и беззвучно упавший на пол.

Продавец неслышно чертыхнулся (я прочёл по губам) и полез искать закатившийся под прилавок.

– Надоел мне этот тихий час! – прошипел он вполголоса. – Упадёт – не услышишь!

Впрочем, он скоро нашёл его и поставил на место, вручив покупателю санитарный.

Ещё один торчал кривобоко, перекошенно – хотя и не так сильно, как битый.

– Это какой же? – не понял Том.

– Неровен час, – пояснил Гид.

Сбоку на прилавке, под стеклянным колпаком, стоял совсем уж несообразный звёздный час пик. На колпаке висела табличка: «Изучение покупательского спроса».