— И вы полагаете, что юная девушка знает о таких вещах?

— Не такая уж она и юная! — возразил я.

— Она достаточно молода, чтобы это привело в ярость ее отца! Она еще даже несовершеннолетняя.

Тут меня поразила ужасная догадка.

— Да о ком мы с вами говорим?!

— О медсестре Билдирджине, — отвечал Прахд. — Эх, офицер Грис, офицер Грис, подумать только: за моей спиной вы развращаете малолетних. Вы набросились на нее, изнасиловали…

— Стойте! — крикнул я. — Если мы говорим о медсестре Билдирджине, то это она изнасиловала меня!

— Вы только что признались, что она просто лежала, а вы не могли удержаться, чтобы не наброситься на нее!

— Нет-нет! Это была какая-то другая! — У меня голова пошла кругом. Внезапно в ней промелькнула счастливая мысль. — Постойте, вы же все время спите с медсестрой Билдирджиной!

— Ну и что? — возразил Прахд. — Я предохраняюсь самым тщательным образом. Не думаете же вы, что квалифицированный целлолог станет так рисковать — при том, что она несовершеннолетняя и прочее. Кроме того, я взял пробы и исследовал набор генов. Как и в случае со вдовой Тейл, он, несомненно, ваш. Теперь же вы еще говорите, что есть и другая женщина! Офицер Грис, вам следует контролировать себя! Нельзя же делать женщин беременными направо и налево, дни и ночи напролет. Да еще к тому же на разных планетах!

— Послушайте, — сказал я, — как целлологу вам бы не стоило никакого труда прервать эти беременности. Планеты и без того перенаселены, говорю вам. Просто сделайте несколько абортов, и дело в шляпе.

— Дело не в шляпе, — возразил юный доктор Прахд. — Дело будет называться убийством. А убийство — это такая штука, которую даже вы, офицер Грис, не сможете заставить меня сделать. В отличие от некоторых, у меня есть свои собственные этические нормы, не говоря уже о кодексе целлолога. Убийство исключено!

— Что же тогда мне делать? — вскричал я, заламывая руки.

— И вы спрашиваете об этом после того, как соблазнили мою девушку?

— Прахд, вспомните, что мы друзья, — а что такое девушка между друзьями?

— Неприятности, — отвечал Прахд. — Понимаете, все было бы не так плохо, если бы ее не тошнило по утрам. Ее отец является главным врачом этого района, и он это заметил. И она ему все рассказала. Вы, наверное, знаете, что его любимое развлечение — охота на перепелов. Он и дочь назвал Билдирджина, что по-турецки означает «перепелка». Он — один из лучших стрелков в округе и у него один из самых крупных дробовиков. А поскольку она еще малолетка, вы можете угодить в тюрьму. Видели когда-нибудь турецкую тюрьму изнутри? — Я застонал, а он продолжал: — Мне кажется, у него «пунктик» насчет оттяпывания яичек, так что, возможно, как раз сейчас он думает о том, как бы отстрелить ваши. Впрочем, если вы примете мое предложение…

Я больше не мог выносить его садистскую болтовню, я был сыт ею по горло. Мне стало ясно, что и он тоже охотится за мной!

Я выскочил из его кабинета и посмотрел в обе стороны коридора. Слава богам, рабочие часы городских врачей в бесплатной клинике уже окончились.

Я поспешил к машине, вскочил в нее и, скорее умоляя, чем приказывая, велел шоферу быстрее везти меня домой. На вилле я мог забаррикадироваться и обороняться.

Во дворе я выскочил из машины на ходу и, пробежав по внутреннему дворику, ворвался к себе в комнату. Заперев дверь на засов, я стоял, привалившись к ней спиной, и тяжело дышал.

Ну и передряга! Как же мне выпутаться?

Раздался стук в дверь. Поначалу я решил, что это папаша медсестры Билдирджины увязался за мной по следу. Затем сообразил, что звук исходил от двери, ведущей в туннель, — потайной и потому вряд ли известной ее папаше — и осторожно открыл ее.

За нею стоял Фахт-бей.

Он вошел и, бросив на меня боязливый взгляд, заговорил очень тихим голосом:

— Вот она, настоящая беда, Грис. Говорил я, что поставлю вас в известность, когда узнаю. Так вот, к несчастью, я узнал. Это ужасно.

Я схватился за кровать. Приму все, как подобает мужчине, решил я.

— Рассказывай.

Фахт-бей сокрушенно покачал головой и спросил:

— А вы уверены, что не разнервничаетесь?

— Давай, — сказал я, стараясь еще больше собраться с духом.

— Довольно скверная новость.

— Ради богов, рассказывай!

— Вы знаете таксиста Ахмеда?

— Да, я знаю таксиста Ахмеда.

— Он собирается дать показания, что это было сделано по вашему приказу.

— Что было сделано по моему приказу? — взвизгнул я.

— И это очень даже помогло бы ему выпутаться.

— Дать показания о чем?

— Может, вам лучше сесть вон в то кресло? — предложил Фахт-бей. — Новости действительно скверные.

Я рухнул в кресло.

— Вот, — сказал Фахт-бей, вынимая пулю из своего плечевого пистолета и засовывая ее мне в рот. — При кусите ее, и вы не сломаете себе коренных зубов, когда я буду рассказывать.

Я зажал пулю зубами.

— Вам известно, что водитель такси, которого зовут Ахмедом, на самом деле является осужденным преступником с планеты Модон?