Эти слова крутились в его голове снова и снова. Он сотни раз прокручивал их, доходя до безумия. Доминик закрыл глаза, но покой так и не пришел, эта чертова память не давала ему сосредоточиться, снова и снова повторяя эту реплику. Доминик не заметил, как опрокинул еще одну стопку спиртного. Он не мог её обвинить, ведь это он и хотел с ней сделать. Каждый раз прошлое напоминало ему о себе, и не давало жить будущим. Доминик имел много пороков, которые были его злейшими врагами, и он понимал это, как никто другой. Но даже он имел свои пределы. Их не было очень много, но взять женщину грубой силой… Нет, он не мог этого сделать.

Это его отец был насильником, не он! Его мать ведь не была первой жертвой этого ублюдка. Ещё одной в списке имён, которым заплатили. Доминик никогда не был близок со своим отцом. Пока Грегори было поручено жениться и строить новую семью, малыша выслали за границу в школу-интернат. Доминик почти не виделся с так называемой семьей. Мальчик вырос в доме деда. У него был Уинстон и прислуга в особняке. Единственные, кто радовались, когда он приезжал домой на каникулы. Дед в одиночестве растил его, даже если относился к нему без нежности. Но, когда его дед окончательно признал его, то Доминик вынужден был жить со своим биологическим отцом и семьей. Но раньше он узнал правду об отце, и деде, который покрывал своего сына. В кабинете, за картиной Дега, в сейфе он нашел документы, описывающие бесчисленные преступления Грегори Армстронга, как они были. Доминику стало плохо, когда он узнал правду.

Когда он, наконец, встретился со своим отцом, он был невысокого мнения о том, которое становилось все ниже с каждым прошедшим годом. Грегори был вульгарным, эгоистичным и грубым ублюдком, который не только наслаждался враждой между двумя его сыновьями, но и подливал масла в огонь. Полностью игнорируя поведение младшего, постоянно критикуя грехи старшего. Доминик всегда был изгоем, белой вороной…ублюдком, который появился по ошибке на этот свет. Он рано понял, что нужно прекратить искать понимания у Грегори, который считал его не более чем ошибкой прошлого. Доминик был уже не в том возрасте, что бы завидовать отцу, или сетовать на то, как пошла его жизнь. Но, его всё больше стало беспокоить, что он каким-то образом предрасположен вести себя, как его отец. С момента, как Доминик начал об этом задумываться, он смотрел на свое падение в безнравственность, спрашивая себя, становится ли он похожим на отца. Это всё чаще начинало тревожить…

«Я надеюсь, ты готов меня изнасиловать ….»

Нет, он, конечно же, не сделал бы такого, не заставил бы её силой. Боже, это потрясло его до глубины души, ведь она осмелилась бросить очередной вызов. Он был пунктуален, прибыв в ресторан, с новым предложением. Доминик был готов вернуть её и отдать все деньги обратно. Он даже, как дурак, попросил своего личного помощника выбрать что-нибудь у любимого ювелира Иден. Он присмотрел ей красивый браслет с алмазами, придирчиво осматривая, понравится ли ей. Доминик ждал и ждал, и ждал. Тем временем его гнев все нарастал, весь персонал ресторана и посетители стали свидетелями его унижения. После двух часов ожидания, он сердитый вышел из ресторана. Позвонил Джеймсу, и, какого было его удивление, когда он узнал, что они еще даже не выехали из отеля. В тот момент он готов был сделать с девушкой что угодно. Гнев, такое нерациональное чувство, гнал его действовать. Видимо, здравомыслие покидало его, когда дело доходило до Иден. “Как искусно она научилась залазить под кожу”- угрюмо подумал Доминик.

– Еще одну, сэр?

Этот вопрос вывел Ника из рассуждений. Он знал, что ему хватит пить, следующая будет лишней. Никакого результата не даст, но поставить в неловкое положение может. Достаточно унижений на один вечер. Поднимая руку, чтобы показать, что с него достаточно, он поднялся на ноги, и был благодарен, что его только слегка качнуло. Его верный телохранитель Джеймс уже ждал его у лифта. К счастью для него, не было ни одного свидетеля, когда он пытался идти по прямой. Теперь Ник был полностью расслабленным. Его демоны, кажется, успокоились и залегли в темных уголках его ума. Закрыв глаза, он оперся спиной о металлическую стенку лифта, и глубоко вздохнул. Что именно он собирается делать со своей женой? Ведь она все еще оставалась его женой. Он не даст ей развода, в этом он был точно уверен. Единственная вещь, в которой он был уверен. Хоть она и сумела ускользнуть от него однажды, это не обсуждалось.

Пентхауз встретил Доминика молчанием. Дверь медленно закрылась, и в этот момент под тусклым светом из коридора он искал её взглядом. Какая-то часть задалась вопросом, не было ли её за углом в темноте, ждущей с ножом. С усмешкой на свою разыгравшуюся фантазию он прошел дальше в гостиную, где оставил её. И каковр было его удивление, когда он увидел её лежащей прямо перед ним, свернувшись калачиком на диване. Он застыл от такого вызывающего противоречивые эмоции зрелища.

Она выглядела, как маленькая девочка, приютившись в позе эмбриона, с разметавшимися волосами и открытым ротиком. Чистая невинность поразила его. Но на этом невинность и заканчивалась. С места, где он стоял, открывался потрясающий вид на сексуальный изгиб её задницы, с заманчиво задравшимся подолом платья. Если он наклонит голову чуть вправо, то увидит её трусики, как сладко ткань белья обтягивала её киску. Его член не поблагодарит его за то, что он отказался от мысли, как подростку рвануть в душ. Вместо этого Доминик направился в свою спальню, чтобы взять одеяло для Иден.

Ах, да, она была такой сладкой, лежала так открыто перед ним. Поддавшись порыву, он присел перед ней, протянул руку, и погладил по лицу. Боже, электричество прошлось по его пальцам, её кожа была такой гладкой. Его прикосновения были очень нежны, он едва скользил по её коже, но этого было достаточно, чтобы отправить прилив крови к члену. Он должен остановиться, Доминик понимал, что должен... Он знал, что в любой момент, она может проснуться и в бешенстве посмотреть на него своими медовыми глазами и потом, проблем не оберешься. Но Ник готов был заплатить любую цену за этот момент. Он бы мог обвинить алкоголь за это...и поцелуй взвалить на алкоголь тоже. И в этот момент он накрыл её губы своими, а потом углубил поцелуй. Он отстранился от неё, понимая, что только что сделал, на лице появилось отчаяние. Ему нужен грёбаный душ!

Иден проснулась, как от толчка, не понимая в тот момент, где она находится. Но это не заняло много времени, чтобы вспомнить, где она была.

Здесь.

Испугавшись, она подняла голову вверх, и тут же пожалела об этом, резкая боль рванула виски. Но она быстро взяла себя в руки, перед ней стоял Доминик собственной персоной. Она очень долго не решалась взглянуть на него, но потом, набравшись мужества, окинула его взглядом. Он одел лишь пару темно-синих джинс, низко сидящих на бёдрах,открывая безупречное тело. Волосы торчали в разные стороны, они были слегка влажными, как будто он недавно принимал душ. Иден показалось, что его джинсы едва держатся на его бедрах, и готовы упасть на пол в любую минуту. Она даже и не знала, что у него были джинсы, недоверчиво глядя на него, когда он протянул ей чашку.