– У тебя всегда есть выбор, – пробормотал он с мягким упреком, - Я просто указываю нужное направление.

– Твоё направление, – сказала она с холодом в голосе.

Он улыбнулся.

– Точно.

– И то, что я не хочу иметь ничего общего с тобой, это не имеет значения?

– Я вижу, ты выбрала себе красивую комнату, но она не та, где ты должна быть, - заметил он, откровенно не замечая её последнюю реплику. – Я дал указания установить в спальне детскую кроватку для…для мальчика. – Он поправился достаточно быстро, но Иден заметила небольшой дискомфорт, который мелькнул на его лице.

– Его зовут Лиам, Доминик. Ты выговаривал это имя раньше, и я уверена, что сможешь сказать его снова. Или тебе трудно произнести имя нашего сына, когда ты не издеваешься надо мной? – спросила она с ледяным презрением. – Если ты взял на себя труд заказать кроватку для Лиама, то можешь перенести её сюда, на несколько метров дальше, потому что я не собираюсь с Лиамом спать в этой проклятой Богом комнате. Тебе возможно и удалось привезти меня сюда, но, черт возьми, я не позволю тебе прикасаться ко мне снова.

В её золотистых глазах горел огонь. Они встретились с глазами Ника и в них он прочитал непоколебимую решимость. Её челюсть была напряжена, а губы были поджаты. Доминик был достаточно мудр, чтобы знать, что он не выиграет эту битву, по крайней мере, не сегодня. Война между ними все также продолжается, но поражения с его стороны не будет. Доминик решил, что уступая сейчас, он только выиграет потом, что гораздо слаще.

– Странные вещи происходят, – протянул он. – Хорошо, вы можете остаться в этой комнате на данный момент, но это потому, что я разрешаю.

Он повернулся, чтобы уйти, но затем остановился у входа.

– Мальчик…Лиам получит кроватку здесь только завтра, – сказав это, Ник вышел из спальни. Он уступил на этот раз, но больше такого не произойдет.

Они оказались в тупике. Прошла одна неделя с момента её приезда, а у Доминика никак не получалось то, что он намеревался сделать - заполучить свою жену обратно в супружескую постель. И это не было из-за его бездействия, ведь, как оказалось, многое изменилось. Для того, кто имел полный контроль над собой и людьми, ему пришлось признать, что его авторитет не распространяется на младенцев. Ожидая многого от удачной попытки возвращения Иден в особняк, точнее, полного контроля над ней, он потерпел фиаско. Он считал, их браку достаточно присутствия обоих, и всё вернётся на круги своя. За почти годовое отсутствие жены, Доминик удивляя сам себя, не пригласил в свою постель ни одной женщины. Он сделал попытку, однажды спустя неделю после её показательного исчезновения. В припадке слепой ярости и хорошо набравшись, пригласил шикарную голубоглазую брюнетку к себе в номер. Доминик приказал ей раздеться, и находился в восторге от увиденного. Ник хотел трахнуть её, но в итоге Доминик покончил с возбуждением левой рукой, представляя в голове образ её сладкой медового цвета кожи и пышных изгибов, согнав возбуждение, оставившее после себя горький осадок. Это произошло в первый и последний раз. Он нанял помощника, решив вернуть её обратно. Но вместо страсти, вместе с воссоединением семьи он получил ледяное игнорирование его присутствия, и всё благодаря его собственному ребёнку! Из-за ребёнка на него смотрели, как на тюремщика. В своем же проклятом доме. Ну да, у него сын. Вот к этому он привыкнуть ещё не мог, не проникся ситуацией.

– Держи, - спасенный от своих раздумий, Доминик взял стакан, полный янтарной жидкостью от Брюса, с тихим “Спасибо”. Они сидели у Брюса, в его домашнем офисе. Тот инцидент, в котором он помог сбежать его жене, сильно подпортил два десятилетия их дружбы, но не настолько, чтобы отвернуться от Брюса, когда он попросил о помощи.

Когда он позвонил, серьезности в его голосе было достаточно, чтобы Доминик бросил все дела в своем офисе в центре и помчался к нему. Мысль о возвращении домой посетила его голову и тут же ушла. Он ещё не соскучился.

– Спасибо, что пришел, - эти слова были произнесены с напряженной вежливостью в голосе, тем временем, как Доминик садился в кресло.

– Скажи мне, что происходит, Брюс? – сказал Доминик, и стал терпеливо ожидать ответа. Он поднес свой стакан ко рту, и стал наблюдать за Брюсом, у которого вся его внутренняя борьба отражалась на лице. Годы не пощадили того, особенно после вступления Брюса в официальную должность. Они познакомились в колледже, входили в одно и то же братство. Более разных людей невозможно было себе представить, несмотря на это они стали хорошими друзьями. Брюс был олицетворением очарования. С внешностью кинозвезды, всегда хорошо выглядел. Но лучше всего у него получалось очаровывать людей, иногда он просто мило им улыбался.

Из него получился великий оратор, который всегда говорил о вечных ценностях, что обожала общественность. Брюс имел все качества, чтобы быть прекрасным политиком. Он был достаточно умным, и всегда умел обходить стороной грязные сделки. Эта задача была поручена его лучшему другу. Отсутствие у Доминика щепетильности помогало тому легко обделывать те вопросы, которые Брюс не мог бы провернуть. Ложь, обман и манипуляции доставались по высокой цене, но только Доминик расплачивался. Они оба были хороши в политике, вот только Доминик всегда любил оставаться в тени и дергать за ниточки, чтобы достигать своих целей. Они представляли собой великолепную команду, и был шанс прорваться в сенат, если бы Брюсу удалось задержаться на посту без скандалов.

– Кейси узнала о Люси, – напряжённо произнес Брюс, сидя в кожаном кресле, напротив Доминика. – Она вместе с детьми уехала к своим родителям в штат Вермонт. Ник, она угрожает мне разводом, - он залпом осушил свой стакан с виски и поставил его на стол.

Это было действительно печально, ведь Брюс никогда не умел держать свой член в штанах. Доминик выругался и посмотрел на друга.

– Я же тебе ясно говорил, чтобы ты был аккуратным в своих любовных делах, Брюс?