– Я не брала его, - Дженна сообщила ей несколько мгновений спустя, и её слова были, как гром среди ясного неба.

– О, Боже!
– Лицо Иден побледнело, ужас охватил её, заставляя голову кружиться. Она поднесла руку к груди, чувствуя холодной, влажной ладонью, как стучит её сердце.

– Я...Мы должны... мы должны найти его, Дженна.

Дженна взяла крепко за руку подругу.

– Не волнуйся так, он наверно с экономкой. Пойду, проверю внизу, а ты оставайся здесь и жди, чтобы встретить их.
– Она сделала глубокий вздох, чтобы собраться с духом.
– Она, вероятно, взяла его вниз, чтобы дать нам время отдохнуть.

Это не было похоже на правду, но это было утешение от Дженны, ведь они обе знали, что никто в доме к Лиаму кроме них не подходил. Если ребёнок не был с Дженной, значит, он был с Иден, она сама на этом настаивала. Она не хотела полагаться на людей Доминика, и чётко и ясно об этом заявила в первые дни, по возвращению в особняк. Она хорошо знала экономку, Жаклин, полноватую, пожилую женщину, которая работала на Доминика в течение многих лет. Она была там, когда Иден изначально переехала после свадьбы и являлась тихим свидетелем их скандалов, закрывая глаза на своего работодателя и на его зачастую садистские пороки.

Иден знала, что она не могла взять Лиама и не сказать ей об этом. Но опять же, Жаклин работала не на неё. Эта внезапная мысль стремительно сменилась другой, и у неё закралось подозрение; Иден помчалась из спальни Дженны по коридору. Спальня находилась в восточном крыле, в конце коридора, она свернула вправо и устремилась в спальню, которую она раньше делила с Домиником. Она обеими руками схватилась за матовые чёрные ручки и дёрнула их, чтобы открыть дверь. При виде массивной кровати находящейся на возвышении, воспоминания мгновенно нахлынули на неё, врезавшись в Иден, подобно огромной все сметающей волне. Она покачала головой, чтобы выбросить их; теперь у неё было только одно на уме, и как бы она не искала в огромной спальне, сканируя каждый уголок. Она не нашла никакого намёка на него. Кровать была аккуратно застелена, нетронутые кремовые простыни и шторы выделялись на фоне мебели тёмно-шоколадного цвета.

Всё было выполнено на заказ, построено специально для Доминика, даже потолок с затонувшим уровнем и поясок под карнизом, были точно такими, какими он хотел. Белые двойные колонны обрамляли французские двери, которые вели на открытую террасу. Вспышкой в памяти пронеслись: цепи, чёрная кружевная полумаска на шнурках, хлыст, и Доминик бравший её, стоящую между этими столбами. Но она опять отбросила мысли о том, что они принадлежали друг другу, и двинулась на террасу. Именно там она нашла его, сидящего в плетёном кресле, одна нога слегка брошена на другую так, чтобы смогла поместиться колыбель Лиама у него на коленях. Это было прекрасно, и хотя то и дело дул лёгкий тёплый ветерок, они с Лиамом восхитительно смотрелись друг с другом.

Это противоречило всему, что она видела раньше, и вызвало у Иден эмоции, которым она не могла противостоять.

– Как ты смеешь просто прийти и утащить его из моей комнаты без разрешения?

Она приблизилась к нему, держа руки в бока. Пожар в её золотых глазах загорелся при виде малыша.

Бесстрастные черты Доминика ничего не передавали. Он спокойно осмотрел её, и чувствовал гнев, который жег её, как искры. Он не хотел ничего больше, чем захватить сочные надутые губы и почувствовать их вкус, взять всю эту ярость в себя.

– Я не понимаю, почему должен спрашивать у тебя разрешение, чтобы увидеться со своим сыном.

– Твой сын?
– Воскликнула она. – Когда он начал становиться твоим сыном? Или он твой сын, когда только удобно для твоих нужд?

– Говори тише, - приказал он, тон голоса выражал его растущее раздражение. – Он всегда был моим сыном.

– Ты мне говорил, что он тебе не нужен.

– Похоже, я передумал, - произнёс он хладнокровно.

– Передумай снова, - отозвалась она, ненавидя его бесцеремонный подход к тому, что так значимо для неё. – Он не игрушка, Доминик, он не вещь, которую можно подобрать для забавы, а затем оставить на следующий день. Он - ребёнок, он мой ребёнок, и я единственный родитель, в котором он будет нуждаться.

– Ему нужен отец.

– Ты - самое последнее, что ему нужно. Ты также неспособен быть хорошим отцом, как быть хорошим мужем, - она язвительно выплюнула.

Долгое время он ничего не говорил, и когда он поднялся из кресла и встал в полный рост, стараясь бережнее держать Лиама в своих объятьях, она подошла к нему вплотную.

Он стоял, возвышаясь над ней, и, казалось, хотел что-то сказать.

В его тёмно-зелёных глазах Иден пыталась расшифровать эмоции, которые кружились, как чёрный дым, но он закрыл себя, прежде чем ей удалось получить что-либо, уходя в глубины своего извращенного ума. Он, молча, отвернулся от неё и направился обратно в спальню с Лиамом.