Я увидел, как она прищурилась, и покачал головой.

— Нет, Галан будет предупрежден. Он не сможет начать борьбу, но будет надеяться удрать от полиции.

— Милый ребенок! Я вас еще больше люблю. Почему бы вам тогда не выйти через главный вход? Я пойду с вами. Вы сможете пройти как мой любовник.

— Очень приятно играть даже такую роль,— пошутил я, но она не обратила на это внимания.

— Это будет опасно, а если вас схватят...

Меня вновь охватило, волнение.

— Поверьте, мадемуазель,— честно признался я,— сегодня я наслушался угроз больше, чем за последние шесть лет. Приключение закончится славой... У вас есть выпить?

— Хорошо, вы оставите здесь ваши пальто и шляпу. Я принесу другие. Повязку вам придется снять, а шляпу натянуть на пластырь. Не думаю, что рана начнет кровоточить. Рубашку тоже придется сменить. У вас есть маска?..

— Я потерял ее где-то. Во дворе, кажется;

Я дам вам маску, которая скроет ваше лицо. И еще. Они охраняют двери и, наверное, будут спрашивать у всех ключи. Ваш номер они, видимо, знают. Я приготовлю другой ключ. Подождите здесь, пока я все осмотрю. Коньяк стоит на столе.

Она торопливо вышла, но на этот раз дверь не заперла. Я встал. Боль стиснула всю голову, но я все-таки доковылял до стола. Там стоял «наполеон» 1811 года. Я выпил немного и почувствовал, как по телу разливается тепло. Мне стало лучше. Я выпил еще. Потом осмотрел себя в зеркало. Боже! Рубашка в крови, на голове повязка, одежда порвана. Я попытался улыбнуться.

Наконец вернулась Мари Огюстен. Она принесла большую черную шляпу и длинное пальто. Должно быть, взяла их у какого-нибудь гостя. Когда я переоделся, мы надели маски.

— А если нам пройти к внутренней двери? — спросила Мари.

— Тогда мы попадем в ваш музей. Это лучше. Мне надо взглянуть на нож. И потом там есть телефон. Дайте мне ваш пистолет.

Она молча протянула его мне. Я не мог не любоваться ею.

— Я пойду в черной маске,— сказала Мари,— поскольку у меня никогда не было любовника.— Глаза ее блеснули из-под маски. Потом она погасила свет.

Когда мы подошли к двери, она сначала выглянула, затем кивнула мне, и я выскользнул следом за ней в коридор. В руке я держал ключ, который, по ее словам, принадлежал члену клуба, недавно уехавшему в Америку. Шум оркестра стал слышнее...

В конце темного коридора я увидел проход в холл. Снова доносились смех, разговор, звон посуды, звуки музыки. Черные, зеленые, алые маски, отражения фигур в зеркалах. Пары Двигались, держась за руки.

Я взглянул на Мари Огюстен, которая взяла меня под руку. Она тоже казалась призраком.

Нас остановила фигура в белой маске. Рука в кармане. Другая белая маска стояла в стороне и смотрела в нашу сторону. Теперь оркестр играл где-то совсем рядом.

Я почувствовал, как Мари Огюстен сжимает мне руку. Ее волнение успокоило меня, и мы медленно прошли через холл. Мне казалось, что белые маски подозрительно смотрят нам вслед. А что если они выстрелят нам в спину из бесшумного пистолета? При таком шуме хлопок никто не услышит.

Я старался двигаться неторопливо. Сердце мое бешено колотилось в груди, голова разламывалась. Может быть, пуля менее болезненна, чем удар ножа?

Шум уменьшился. Теперь я чувствовал запах цветов. Мы приближались к выходу, где апаши в белых масках всех осматривали. Я сжал рукоятку пистолета. Маски шагнули к нам. Они смеялись...

— Ваш ключ, мсье? — спросил тихий голос.— Мсье уходит? 

Я был готов к этому, но все же вздрогнул. Вспотевшей рукой я протянул ключ.

— А,— сказал голос,— мсье Дарзан! Благодарю вас, мсье.

Потом белая маска перешла к Мари Огюстен. Ее узнали и почтительно поторопились открыть дверь...

Я ощутил ужасную слабость и прижался к холодной стене коридора.

— Бедняжка! — прошептала Мари Огюстен.

Я не мог видеть ее в темноте, но чувствовал ее прижавшееся ко мне тело. Торжество охватило меня. Теперь Галан у нас в руках! О, мы поймали его!

— Куда? — услышал я шепот.

— В музей. Мы должны осмотреть нож. Потом я позвоню Бенколину. Он ждет во Дворце правосудия. Мы пройдем в музей через главный вход?

— Нет. У меня есть ключ от этой двери. Он единственный. Остальные должны уходить другим путем.

Она шагнула к двери в музей. Боль с новой силой вспыхнула в моей голове. Рука нащупала что-то мокрое. Кровь!

— Подождите! — прошептал я.— Я должен зажечь спичку.

Спичка загорелась, и тут же Мари Огюстен резко придвинулась ко мне.

— О, боже! — прошептала она.— Что это?

— Что?

Она указала на дверь, ведущую в музей. Дверь была приоткрыта.;

Мы изумленно стояли у двери, пока горела спичка. Потом шагнули в музей. Душный воздух охватил нас. Интуиция подсказывала, что наши ужасные приключения не кончились, Дверь легко открылась. Очевидно, все было так же, как и вчера, когда здесь стоял убийца Клодин Мартель. Интересно, видны ли мы при зеленом свете?